Я ухожу от тебя
Маша захлопнула чемодан, оттащила его в прихожую и, прежде чем надеть пальто, решила проверить — не забыла ли чего. Обойдя комнаты и окинув взглядом свою, точнее уже не свою, квартиру, зашла на кухню.
Прислонившись к дверному косяку, она вдруг ясно вспомнила, как они впервые ужинали за этим столом. В тот вечер Сергей привел её к себе, чтобы познакомить с матерью. Внутри у Маши бушевала буря — страх, желание понравиться и безумная любовь к Серёже, как она его тогда называла.
Страх оказался напрасным. У Сергея была замечательная мать — Вера Петровна приняла её как родную. После свадьбы она всегда хвалила Машу, даже когда у той ничего не получалось. А поначалу не получалось вообще ничего. Вера Петровна научила её готовить любимые блюда Сергея, ведь до этого Маша умела разве что яичницу поджечь. В детдоме кулинарии не преподавали.
Да-да, Маша была из детдома, но не с рождения. Её родители — врачи-хирурги — погибли в автокатастрофе, когда ей было пять. Потом пять лет она прожила с бабушкой, но та, не пережив потери сына и невестки, однажды просто не проснулась. Других родственников не нашлось — так Маша оказалась в приюте.
Повезло не особо, но хоть не спилась и не связалась с дурной компанией, как многие её ровесницы. После выпуска хотела вернуться в родительскую квартиру — ан нет, её уже давно присвоили чужие люди. Пыталась бороться, но… то ли ума не хватило, то ли схема оказалась крепко закручена.
И вот тогда она встретила Сергея. Он помог ей устроиться на работу, снять комнату у одной старушки, а потом стал ухаживать. Через три месяца они поженились. Жили в его трёшке, вместе с матерью, но та так полюбила Машу, что та отвечала взаимностью. Семья получилась крепкая.
Но год назад Вера Петровна умерла — рак съел её за несколько месяцев. С тех пор Сергей будто подменился. Запил, начал пропадать ночами. А вчера Маша увидела, как он обнимает какую-то девушку у подъезда. Хотела вечером поговорить, но он не пришёл.
И вот утром, после бессонной ночи, Маша собрала вещи. Делить было нечего — детей у них не случилось. Оказалось, она бесплодна.
Ещё бы она стояла и вспоминала, но из прихожих донёсся матерный вопль. Маша вздрогнула — не успела уйти до его возвращения.
В коридоре её ждал еле стоящий на ногах Сергей и та самая девка, трезвая, к удивлению. Увидев жену, он рявкнул:
— Чего уставилась? Собирай свои пожитки и вали! Теперь со мной будет жить Светка, она мне детей родит, не то что ты — пустоцвет.
В груди у Маши что-то сжалось. Она схватилась за стену, чтобы не упасть.
— Не переживай, уже ухожу.
— Молодец. Чтоб через пять минут тебя тут не было!
Ей хотелось закричать: «Да очумел ты совсем? Мать бы в гробу перевернулась!» Но она молча взяла чемодан и вышла.
Когда дверь почти закрылась, донёсся его хриплый голос:
— Пошли, Свет, детей делать.
Маша зажмурилась, сдерживая слёзы. Постояла минут пять, потом пошла к такси.
— Куда едем? — спросил водитель.
Куда? Она даже не подумала об этом. И вдруг вспомнила ту старушку, у которой снимала комнату восемь лет назад. Может, ещё жива?
— На Проспект Мира, — назвала адрес.
Всю дорогу слёзы текли сами. У дома её окликнули:
— Маша?
На лавочке сидела та самая бабушка — Дарья Никитична.
— Что случилось, дитятко?
Не выдержав ласкового тона, Маша разрыдалась.
— Ну-ну, идём, чайку попьём.
За чаем Маша всё рассказала.
— Любишь его?
— Да…
— Тогда борись. Он не всегда таким был. Давай подумаем, с чего началось?
— После смерти мамы…
— Вот и ответ. Пойдём к одной моей знакомой.
Через полчаса они стояли у двери квартиры в старом доме.
— Заходите, жду, — без вопросов сказала седая женщина и повела их в комнату с круглым столом. — Давай руки.
Маша испугалась, но протянула. Комната потемнела, вокруг зашевелились тени. Через две минуты всё исчезло.
— Соперница тебе не нужна квартира. Если разведётесь — Сергей ей не жилец. Но он тебя любит, потому и держался. Ищи в доме подклад — пучок травы с перьями. Найдёшь — не бери голыми руками.
Маша вернулась. Сергей спал. Под матрасом с его стороны лежал засохший букет. Она подняла его через носок.
— Молодец, — встретила её та женщина — Марфа Егоровна. — Вот два пузырька. Этот — в еду три дня по пять капель. Этот — вылей в его ванну сегодня.
Через три дня Сергей протрезвел. Через неделю попросил прощения.
— Не обещай, просто люби меня, — сказала Маша.
Год спустя её выписывали из роддома. На руках — двойня: мальчик и девочка. Вопреки диагнозу.
Так что всё у них будет хорошо. Главное — чтобы больше никто не помешал.
