Жила для него. А зря.
– Что значит уходишь? А как же двадцать лет брака? А как я?! – Татьяна вцепилась в рукав пиджака мужа так сильно, что побелели костяшки пальцев.
– Тоня, отпусти, – невозмутимо оторвал он ее руки от своей одежды, – я все решил. Хватит истерик. Ты же понимаешь, что между нами давно ничего нет.
– Ничего я не понимаю! Еще вчера мы обсуждали отдых, говорили о ремонте в ванной! И вдруг ты собираешь вещи! – голос Татьяны сорвался на крик.
Вчера она действительно строила планы на лето. Владимир кивал, отвечал что-то невнятно, а потом внезапно сказал: «Тоня, я ухожу к Наталье». Сначала она решила, что ослышалась. Потом подумала, что это глупая шутка. Но муж был серьезен, как не менее предсказуема седина в бороду и бес в ребро.
– Кто такая Наталья? – смогла только спросить она тогда.
– Моя коллега. Мы вместе уже полгода, – сказал Владимир, как будто речь шла о покупке телевизора, а не о разрушении их семейного очага.
Татьяна опустилась в кресло. Гадала: куда делся ее Вован – застенчивый, нежный, заботливый? Перед ней стоял чужой человек с холодными глазами.
Эту ночь она не спала. Сидела на кухне в старом халате, плакала, крепко вжимаясь в подушки. Перебирала в голове каждый день их жизни, пыталась понять: когда все пошло не так? Как не заметила, что объявилась третья? Почему не нашла сил остановить этот уход?
К утру, он стоял в прихожей с дорожной сумкой. Уходил, оставляя ее – растерянную, оглушенную, с разбитым сердцем.
– Вован, поговорим, – уже не кричала она, а умоляла. – Двадцать лет нельзя стереть в один миг. Может, тебе на работе что-то случилось? Нужно время подумать?
– Нечего думать, моя красавица, – не смотрел он на нее, возился с молнией сумки. – Я люблю другую. С тобой мне скучно. Ты всегда была хорошей хозяйкой, но этого мало. Наталья меня понимает.
– А я, значит, просто кухарка? – горечь переполняла Татьяну.
– Я не говорил. Не передергивай, – Владимир поджал губы, – и без сцен. Я заказал адвоката, даю развод. Квартиру тебе оставлю.
– Мне не нужна квартира. Мне нужен вы, – снова плакала она.
– Прекрати, моя, – он щелкнул застежкой, окинул взглядом комнату – не забыл ли чего, – и направился к двери.
– Владимир! – бросилась за ним Татьяна. – Если сейчас уйдете, не возвращайтесь! Слышишь? Никогда!
Он обернулся на пороге:
– Ты всегда была драматичной, моя звездочка. Без громких слов. Я заберу оставшиеся вещи на следующей неделе.
Дверь захлопнулась. Татьяна прислонилась к стенке, постепенно сползла на пол. Внутри пустота: ни слез, ни боли – только непонятное оцепенение.
Елена, ее подруга, прибежала, как только услышала новость. Влетела в квартиру, уселась рядом, собрала осколки вазы:
– Тонька, моя хорошая. Давай заварим чай, – она уже двигалась, как будто и вполовину не понимала, что рядом с ней разводится истерика.
– Он ушел к молодой, да? – спросила Татьяна, когда немного пришла в себя.
– Классика жанра, – вздохнула Елена, заваривая чай с мятой. – Седина в бороду – бес в ребро.
– Да у него никакой седины! – обижалась Татьяна. – И жена… вряд ли она намного моложе нас.
– А разница? – усмехнулась Елена. – Главное, что вы замечали, что он ветер подул за странной личностью?
– Может, это я виновата? – предположила Татьяна, потирая уставшие глаза. – Что-то сделала не так? Что-то упустила…
– Замолчите! – жестко сказала Елена. – Я видела, как вы жили这几年. Всё для семьи, всё для него. Дышать без разрешения боялись. Разве не вы отказались от учебы в консерваторию, когда Вован попросил остановиться и стать хозяйкой?
– Это же нормально, – шепнула Татьяна. – Я его жена. Заботиться…
– Вот именно – “заботиться”. – Елена покачала головой. – Всю жизнь кому-то должна: ему, свекрови, обществу. А себе? Кому вы принадлежали?
Она не ответила. Вспомнила, как ушла из музыкальной школы по настойчивости Вован. Как бросила преподавание в университете, когда он сказал, что женщина должна заниматься домашним хозяйством. Детей не было – впервые, женщина потеряла их вскоре после беременности. Муж, как и он, мечтал о сыне. Один раз удар по душе, но смирилась, заполнив пустоту забот о нем.
– Знай, Тонька, может, и к лучшему. – сказала Елена, подавая чай. – Начните жить по-настоящему.
– Как? – воскликнула Татьяна. – Как «к лучшему»? Моя жизнь кончена!
– Забавно, – отрезала подруга. – Вам всего сорок два. Путь вперед. Где настоящая Тоня? Та, что пела так, что мурашки бегали? Та, что мечтала о путешествиях? Ты же была мечтательницей!
Ответа не было. Елена права – живет в прошлом настоящая Тоня. Эти двадцать лет прожито не своей жизнью.
– Ладно, подруга, переночую у вас. Валите, принимайте душ, поешьте и ложитесь спать, – сказала Елена, протянув таблетку.
Утро не принесло облегчения. Татьяна чувствовала себя разбитой. Елена готовила завтрак, пела весело:
– Доброе утро, солнышко! Омлет почти готов.
– Не хочу, – покачала головой Татьяна. – Кусок в горло не лезет.
– Забудьте про это, Тонька. Поедем в загородную дачу. Там легче думаться, да и дел полно. Отвлечетесь.
– Нет. Вован может вернуться…
– И примете его? После того, как бросил за первую встречную?
– Наталья явно не первая встречная, – пробормотала Татьяна. – Вован сказал, с ней интересно.
– А с вами? – возмущённо спросила Елена. – Да вы заморили своими надеждами. Один ходит на лекции, без вас.
– Но он умный. Читает книги, размышляет…
– В одиночку. А вас с собой когда-нибудь брал?
– Я сама не хотела. Дела по дому…
– Как борщ сам не сварится? – язвительно заметила Елена. – А Наталья, видимо, и борщ варит, и на лекции ходит.
Татьяна вздохнула. Может, права подруга. Слишком погрязла в быте, забыла о себе.
– Поедем, – внезапно решилась она. – Ты прав, нужно отвлечься.
Дача Елены стала идеальным местом для восстановления. Уютный домик, счастливые птицы, цветы. Тяжелый труд в огороде помогал не думать о предательстве.
Однажды вечером, сидя на веранде, Елена спросила:
– Забыла, как вы пели в музыкальной школе?
– Прошло, – махнула рукой Татьяна.
– Нет. Вы не потеряли талант. Забыли. Тот Вован всегда боялся оставить вас на сцене.
– Глупости. Он считал это нелепым. И прав.
– Но вы могли стать профессионалами!
– Не стала. Это было несерьезно.
Елена не отступила, и в один из вечеров они зашли в местный клуб. А потом – караоке. Смущённо, на духу, но…
Когда заиграла долгожданная мелодия, “Я тебя никогда не забуду”, Татьяна стояла с микрофоном, не умевшая спеть. Но каждая нота крепчала. Слова вспомнились. Аплодисменты. Мужчина – Михаил, сотрудник местного хора – подошёл:
– Вы были потрясающи. Солисткой. У нас место пустует.
– Я… домохозяйка.
– С таким голосом? Извините, вы зря его отдаете. Принесу визитку.
Всю дорогу Елена смеялась:
– Вы были замечательны, Тонь. И как повернулась ваша жизнь.
Новая жизнь… Визитка Михаила кружилась в руках. Неужели петь в хоре? Об этом думала.
Репетиции стали глотком свежего воздуха.
Новых людей, интересов, общения. Михаил проявлял внимание, но Татьяна не решалась.
Проснувшись утром, она звонила ему.
Он был восторжен:
– Поражают данные. Никогда не поздно изменить.
Прошел месяц. Документы от адвоката. Вован, в неожиданную ночь, появился у двери:
– Тонька… можно войти?
Он удивлён:
– Квартира? – мебель, шторы… вы не та, что раньше.
– Немного… переобустраивалась.
– Репетиции? В каком хоре?
– Местном.
– Любительства.
Антонина смотрела на него. Нет, не сердце. Обида.
– Это важно. У меня даже сольные партии.
– Не понимаю. Двадцать лет – и теперь…
– Я. Не вы. Вы теперь не нуждаетесь в моем уходе. Никогда не знал меня.
– Я люблю вас! – воскликнул он.
– Нет. Любили то, что вы мне позволили быть. Сюжет, где я ничего не чувствовала.
– Вы пожалеете! Никому не нужна.
Закрыла дверь. Улыбнулась.
“Жила для него. А зря”.
Пошла собираться на репетицию, где ждали новые песни, новые люди… Может быть, и новая любовь. Но это уже не его задача.
