**Дневник. “Я здесь никто”**
Сегодня Марина Игоревна снова унизила меня при всех. “Алина Сергеевна, не смейте мне перечить! — её голос резал ухо. — Вы здесь новенькая, а я руковожу отделом десять лет! Пока не докажете обратное — вы никто!”
Я сжинала кулаки, чувствуя, как коллеги украдкой наблюдают за разговором. Только Наташа из соседнего кабинета кивнула мне с сочувствием.
“Но я же выполняю все поручения! — попыталась возразить я. — Клиентов обслуживаю без нареканий, отчёты сдаю в срок!”
“А кто тогда вчера жаловался, что его заставили ждать сорок минут?” — ехидно спросила Марина Игоревна.
“У меня был другой клиент! Я не могу разорваться!”
“Вот именно! Не можете! Потому что зелёная ещё, неопытная! Думаете, раз в университете красный диплом получили, то уже всё знаете?” — она повышала голос, явно получая удовольствие. — “У нас таких умниц каждый год по десятку проходит! Через месяц в слезах уходят!”
В горле стоял ком. Я понимала — завтра весь отдел будет пересказывать этот разговор за обедом.
“Что конкретно я должна сделать?” — спросила я тихо.
“Вот теперь правильный вопрос! — Марина Игоревна улыбнулась. — В архиве завалы с бумагами за три года. Разберёте — тогда поговорим о ваших прямых обязанностях.”
“Но я же менеджер по продажам, а не архивариус!”
“А я что сказала? Вы здесь никто. Не нравится — до свидания!”
Она развернулась и ушла, оставив меня под взглядами коллег.
“Не бери в голову, — прошептала Наташа. — Она со всеми новичками так. Сама когда-то через это прошла — её начальница, Галина Фёдоровна, заставляла полы мыть и кофе разносить.”
“Это не оправдание”, — пробормотала я.
“Не оправдание, а традиция. Кто выжил — тот и устоял.”
Вечером, дома, Дмитрий возмутился:
“Да как она смеет?! Бросай эту работу!”
“А на что жить? Твоей учительской зарплаты на коммуналку да продукты еле хватает.”
Дмитрий стиснул зубы, но ничего не ответил.
…
Прошёл месяц. Архив разобран. Клиенты “обработаны”. Сегодня Марина Игоревна вызвала меня в кабинет.
“Неплохо справляетесь, — сказала она. — Вижу в вас потенциал. Но запомните: здесь нет места слабакам. Либо принимаете правила, либо уходите.”
Я кивнула.
Вечером, глядя в зеркало, я не узнавала своё отражение. Глаза стали холоднее, голос — жёстче. Дмитрий заметил:
“Ты изменилась. Стала как она.”
Я промолчала. Но ночью, лёжа в темноте, плакала. Плакала по той Алине, которая верила, что можно оставаться человеком и при этом работать.
“Я здесь никто”, — повторяла я про себя. И самое страшное, что теперь эти слова звучали не как оскорбление, а как напутствие.
