**Дождь на обочине**
Темно-свинцовая туча наползала на белые облака, словно неведомая сила затягивала небо серой пеленой. Крупные капли дождя шлёпались на лобовое стекло. С утра воздух был тяжёлым, но «Яндекс» обещал лишь переменную облачность.
Дождь усиливался, струи воды сползали по стеклу, словно соревнуясь, кто быстрее. Поднялся ветер, швыряя в редких прохожих горсти холодных капель. В салоне было тепло, тихо потрескивало радио, но глядя на размытый пейзаж за окном, Артёму стало неуютно и одиноко.
Сколько кругов он уже намотал по городу? Не мог усидеть дома – потянуло куда-то. В машине он любил размышлять, копаться в себе, перебирать прошлое. Свернул на узкую улочку, уезжая всё дальше от центра, от своей пустой квартиры.
Только успокоился, а тут бывшая жена объявилась – взбудоражила, нервы расколотила. Видимо, думала, что он растает от её красоты, простит измену, забудет все обиды. А ведь когда уходила, столько гадостей наговорила! Разве такое забудешь?
Год назад она устроила скандал на пустом месте – кричала, что он неудачник, не может купить новую машину, что уже три года они не ездили в Турцию, да и в Сочи второй год никак не вырвутся. В конце концов заявила, что уходит к тому, кто сможет ей это дать.
Артём догадывался, что её внезапные походы в спортзал и новые причёски – не для него. Дома она ходила в старом халате, не утруждая себя макияжем. Удерживать не стал. Болело, конечно. Пил, но в меру. Потом отпустило.
Женщины на работе сразу оживились, узнав, что он свободен. Готовы были на всё – без требований шуб и заграниц, лишь бы рядом был мужчина. А он-то какой? Крепкий, с квартирой, машиной, без алиментов – мечта, да и только.
Конечно, с женщиной дома уютнее: и обед готов, и ласка, и тепло. Но это сначала. А потом начнётся: «Ты должен, ты обязан…» Нет уж, знаем эти песни. Артём не против отношений, но ни одна из тех, кто попадался, не тронула сердце.
Друзья тоже отдалились – жёны запретили с ним общаться. Мол, свободный, начнёт гулять, и их мужья захотят того же. Пусть к ним сам приезжает. Поначалу так и делал, но возвращался в пустую квартиру, и тоска сжимала сердце ещё сильнее. Там – семья, дети, а его никто не ждёт.
Детей у них с женой не было. Артём не переживал – не у всех сразу получается. Она даже обследовалась – всё в порядке, просто нужно время…
Но при расставании она бросила: «Ты ни на что не способен, даже жену себе выбрал бесплодную!» Это добило. И даже тогда, если бы она осталась, он бы, наверное, простил. Но она ушла.
А через год вернулась – рано утром, застала врасплох.
— Так я же неудачник. Или тот оказался ещё хуже?
Рыдала, каялась, клялась в любви. Он ответил, что простил, но забыть не сможет. Ну как так? Погуляла, а теперь: «Верни меня, родной»? Это нормально? Сама бы простила, если бы он так поступил? Вот то-то.
Перед уходом сказал: если вернёсь, а тебя тут не будет – значит, судьба. Пусть заберёт свои вещи и исчезнет навсегда.
— Мне некуда идти, — прошептала она.
— Как некуда? А к маме в Калугу?
Тогда он тоже носился по городу до темноты, пока не устал. Загадал: если застанет её дома – попробует начать сначала. Всё-таки знает её, привык. Чужие – неизвестно, чего ждать.
Но дома её не было. Артём даже обрадовался. Подумал и понял: не получилось бы. Вернулась, потому что некуда идти. Переждёт – и снова сбежит. Как после такого верить? Именно. Это было неделю назад.
Машина шла по мокрому асфальту, дворники смахивали воду, будто слёзы. Артём вёл с собой немой диалог. Сейчас ещё один круг, заправка – и домой.
У светофора остановился. Взгляд выхватил женскую фигуру под деревом. Листва ещё редкая, от дождя не спасает. Вся промокла, стоит, смотрит в никуда. Странно – красный вот-вот загорится, а она не двигается. Ждёт кого-то? Или сама ушла и не знает, куда идти?
Засветился зелёный. Артём проехал, но через мгновение сдал назад – машин в выходной мало. Опустил стекло, сиганул. Она не обратила внимания.
— Садитесь, — крикнул. — Куда вас?
Женщина повернула голову. Плачет или это дождь по лицу?
— Я не могу долго стоять, — поторопил он.
Она медленно подошла, открыла дверь и села. Уголки губ дрогнули, но улыбки не вышло.
«Обивка промокнет», — подумал Артём, включив обогрев. Она провела рукой по мокрым волосам, попыталась прикрыть колени краем юбки – ткань прилипла.
— В бардачке салфетки, — сказал он, трогаясь с места.
Она достала, промокнула лицо.
— Куда вас везти? — спросил он через паузу.
— Мне некуда ехать. — Голос тихий, но приятный.
«Ну вот, вляпался», — мелькнуло в голове.
— Вспомнила. В Домодедово, пожалуйста.
— От мужа сбежали? К маме летите? Вещей-то нет, — заметил он её удивлённый взгляд.
— Муж сам ушёл два года назад. Мама через полгода умерла — сердце.
— Любила зятя? — чуть не рассмеялся он своей шутке.
— Муж ушёл, когда у дочери нашли лейкоз. Знаете, что это? Больницы, слёзы… Не выдержал. Я не виню.
Артём прикусил язык.
— Потом умерла мама. Подруги… Когда стала просить в долг — все исчезли. Звонят, но быстро трубку бросают — боятся, что опять попрошу. Только теперь мне деньги не нужны.
— Дочка… поправилась?
— Нет. Продала квартиру, лечили её в Германии. Напрасно. Умерла. Я ничего не могла сделать.
Он посмотрел на неё. Глаза сухие — слёзы, видно, давно закончились.
— Послушайте… — начал он.
— Дочь мечтала о море. Перед отъездом купила два билетОни проснулись на рассвете, и Артём понял, что за эти несколько часов дождя и тишины между ними пролегла тонкая, но прочная нить, связывающая их разорванные миры в одно целое.
