Дневник.
— Значит, ты не мой отец? Я не понимаю… Зачем тогда ты это сказал? — голос Дмитрия дрогнул.
Он подъехал к дому, вылез из машины, взял с переднего сиденья пакет, в котором позвякивала погремушка. Поднял глаза. В окне горел свет — уютный, тёплый, зовущий домой. Там ждали ужин, смех сына и Ольга.
В прихожей он услышал голоса — Ольгин и чей-то мужской. «Наверное, её отец зашёл», — подумал Дмитрий. Но на кухне за столом сидел незнакомец.
— Привет, — сказала Ольга, беспокойно посмотрев на мужчину.
Дмитрий машинально улыбнулся, но улыбка быстро сошла с лица.
— Здравствуйте, — пробормотал он, изучая незнакомца.
Тот встал, но выпрямиться не смог — стул мешал, а за спиной нависал холодильник. Он сгорбился, будто стесняясь собственного роста, и от этого казался совсем жалким.
— Здравствуй, сынок, — наконец выдавил он. Улыбка вышла кривой.
— Какой я вам сынок? — резко ответил Дмитрий. — Кто вы вообще?
— Дима, это твой отец, — тихо сказала Ольга.
Мужчина кивнул, боком выбрался из-за стола.
— Спасибо за чай, Оленька. Я пойду.
— Николай Петрович, ну куда же вы? — Ольга обернулась к мужу. — Ну скажи что-нибудь!
Дмитрий застыл. Отец? Какой отец? Его никогда не было. Мама одна его поднимала, не спала ночами, штопала штаны в свете лампы. А теперь — вот он, живой, сгорбленный, неуверенный.
— Пусть уходит. У меня нет отца. — Он резко развернулся, вышел.
— Дмитрий! — Ольга бросилась следом. От крика проснулся Ваня, захныкал. Ольга отстранила мужа, подхватила сына. Тот сразу успокоился.
— Это же твой отец… — Она с укором посмотрела на мужа.
В прихожей хлопнула дверь.
— Догони его! — крикнула Ольга.
— У меня нет отца. Всё, хватит. — Дмитрий вышел, но тут же вернулся.
— Смотри, что папа тебе принёс, — он потряс перед Ваней яркой погремушкой. Мальчик потянулся к ней, засмеялся. И Дмитрий тоже улыбнулся. Гнев угас, оставив только тепло.
— Мой руки, сейчас уложу Ваню и будем ужинать, — спокойно сказала Ольга.
Когда она вернулась на кухню, Дмитрий сидел за столом, уставившись в стену.
— Зачем ты так? Ты мог его выслушать… — Она поставила тарелки.
— Мне было меньше, чем Ване сейчас, когда он нас бросил. Ему нет оправдания. Хватит.
Ночью Дмитрий лежал без сна, глядя в потолок, и вспоминал…
***
— Мама, а у меня есть папа? — спросил он когда-то по дороге из садика.
— Должен быть, — ответила мама.
— А где он?
— Он погиб, когда ты был маленьким. Герой. Он был моряком, спас человека во время шторма, а сам… — её голос дрогнул.
Дома она показала фото — мужчина в тёплой куртке держал свёрток. Лица не было видно. В пятом классе Дмитрий написал про отца-героя сочинение. Учительница похвалила.
А потом, когда он загорелся морем, мама призналась: врала. Никакой он не герой. Просто бросил их.
— Трус, — тогда сказал Дмитрий и выбросил мечты о море.
Мама работала в библиотеке и уборщицей, недосыпала, болела. Умерла перед его госэкзаменами. А потом появилась Ольга. Жизнь снова стала светлой.
***
Прошло две недели. Ольга заговорила первой.
— Он пришёл, потому что раскаялся. Он один. Мы должны его навестить.
— Никуда я не пойду.
Но чем больше думал, тем сильнее понимал — она права. Он пошёл один.
Квартира была маленькой, неухоженной. Николай Петрович заметно хромал.
— Я не твой отец, — вдруг сказал он. — Я был другом твоего отца. Он бросил твою маму, у него была другая семья. А я… я любил её. Но она выбрала его.
— Зачем врал?
— Я одинок. Болен. Хотел хоть перед смертью почувствовать, что у меня есть сын.
Дмитрий молчал.
Перед Новым годом они с Ольгой пришли к Николаю Петровичу с угощением. Тот радовался, как ребёнок, примерял подаренный свитер.
По дороге домой Ольга сказала, что гордится им.
А Дмитрий думал: «Странная штука — жизнь. Мама могла выбрать другого. Но она выбрала того, кто её предал. А я… у меня есть Ольга и Ваня. И это счастье».
А Николай Петрович сидел за столом, гладил свитер и впервые за долгие годы не хотел умирать.
