А знаешь, я тебя никогда не любила…
Иван притормозил маши́ну за пару кварталов от дома, вышел и пешком добрел до набережной. День выдался тяжёлым — на работе всё валилось из рук, важная встреча пошла наперекосяк, еле выкрутился.
Решил развеяться, благо погода стояла ладная. Вода в реке текла лениво, закат золотил волны. По аллее бродили влюблённые парочки, старушки с клюками неспешно шаркали ногами, молодые родители катили коляски со спящими малышами.
Девчонки так и стреляли глазками в сторону Ивана — ну ещё бы, видный мужчина один-одинёшенек. Он лишь отворачивался, будто говоря: “Не вашего ума дело”.
«А что, может, и правда закрутить роман с кем-нибудь? Сколько можно маяться одному?» Раньше они с женой тоже так прогуливались. Ольгу он обожал — весёлая, озорная, с первого взгляда запала в душу. Через полгода сыграли свадьбу. Первые месяцы — медовые. Потом будто подменили Ольгу. Вечно недовольная, всё не так. Ссорились, мирились, но обиды копились. Каждая новая перепалка — как гвоздь в крышку гроба.
Молчали по несколько дней, потом, конечно, сходились. Ненадолго. А через две недели после очередного примирения Ольга узнала, что беременна. Обычно женщины радуются, но только не она. Рыдала, кричала, что ребёнок не входил в её планы, что Иван во всём виноват — воспользовался моментом.
Но на аборт не решилась, испугалась последствий. А вот характер испортила окончательно — то селёдку ночью потребует, то в слёзы ударится. Иван терпел, но всему есть предел. Утешался мыслью: родит — и всё наладится. Всем известно, у беременных нервы шалят.
Когда в роддоме он взял на руки крохотный свёрток, сердце ёкнуло — такая она была малюсенькая, с Ивановым носом пуговкой. Но радость быстро сменилась отчаянием. Девочка не спала, только орала. Полночи Иван ходил с ней по квартире, полночь — Ольга. Оба валились с ног.
Потом малышка подросла, перестала плакать, но ссоры вспыхнули с новой силой. Иван стал задерживаться на работе, а дома ждала разъярённая Ольга:
“Где шлялся?! У тебя что, другая есть?!”
У друзей тоже были семьи, но почему-то так не ругались. Дочка тем временем начала ходить — вылитый Иван. Это бесило Ольгу: “Я её девять месяцев носила, а она вся в тебя!” А Иван хоть в одном был уверен — отцовство его.
Однажды в пылу ссоры Ольга бросила:
“А знаешь, я тебя никогда не любила”.
“Зачем тогда замуж вышла?” — ахнул Иван.
“Думала, смогу забыть его”, — призналась Ольга.
Оказалось, её первый возлюбленный уехал на заработки, обещал вернуться. Год — ни звонка, ни письма. А тут появился Иван. Мать уговорила Ольгу за него выйти. А потом “тот самый” вернулся…
Теперь всё встало на свои места. Иван вдруг заметил, что Ольга стала ярче краситься, сделала модную стрижку.
“Я ухожу к нему”, — сказала она.
“А я? А дочь?” — Иван не верил своим ушам.
“Ты найдёшь другую. Ребёнок маленький — быстро привыкнет к новому папе”.
“Но я её отец!”
“Родишь ещё”, — отмахнулась Ольга.
Впервые в жизни Иван накричал на жену. А она сидела, потупив взгляд. Он хлопнул дверью.
Вернувшись, обнаружил пустую квартиру. Ольга забрала вещи и дочку. Даже записки не оставила. Иван метался по комнатам, как зверь в клетке. Он-то её любил…
Через полгода боль не утихла. Теперь он бродил по набережной не от ссор, а от тоски.
Однажды увидел девушку у воды.
“Ассоль Грэя ждёшь?” — пошутил Иван.
Она обернулась — и улыбнулась.
“Просто любуюсь закатом”.
С тех пор гуляли вместе. Иван рассказал про Ольгу и дочь.
“Ты её до сих пор любишь?” — спросила Катя.
“Не знаю… Давай не будем об этом”.
Так завязался их роман. С Катей было легко — никаких капризов, никаких сцен. Иван начал забывать Ольгу. А потом Катя переехала к нему.
Всё бы хорошо, но готовить она не любила — только кафе да пиццерии. Вечно таскала Ивана на вечеринки к своим друзьям, где он чувствовал себя белой вороной. Вскоре стал отпускать её одну.
И вот однажды, когда Кати не было дома, раздался звонок. Теща, всхлипывая:
“Ольга погибла… Этот негодяй ударил её в пьяном угаре. Она упала, ударилась виском…”
Иван онемел.
“А Анечка?”
“У меня. Соцопека заберёт, если ты не заявишь права”.
Иван молчал. Ребёнка он не видел полгода — успела забыть его.
Кате не сказал сразу. А утром:
“Нам надо поговорить”.
“Сейчас? Голова раскалывается”, — простонала она.
“Мы заберем дочь. Ольга погибла”.
“Твою дочь?! Я детей не люблю!”
“Её отправят в детдом!”
“Ты — отец. Я — никто”, — Катя начала собирать вещи.
Иван не стал удерживать.
У тещи Аня при виде отца спряталась за бабушкину юбку.
“Ничего, привыкнет”, — успокоила старушка.
Дома Иван замер — в прихожей стояла Катя.
“Ты?!”
“А кто же ещё? Это Анечка? Я купила ей мишку…”
Девочка робко потянулась к игрушке.
Иван сел, выдохнул. Ну и загадочные существа эти женщины… Но главное — Катя вернулась. А значит, всё будет хорошо. Вдвоём они справятся.
