«Ну что, шушукаетесь за моей спиной? Давайте, выкладывайте, что задумали?» — строго спросила Татьяна Николаевна.
Зять с дочкой переглянулись.
«Говорите уже, не томите!»
«Мама, мы решили на Старый Новый год съездить на дачу. А то потом работа — не выбраться», — сказала Катя.
«Вам разве нового года мало? Поезжайте. Погода тёплая, снега почти нет, дорога чистая… Или что-то ещё хотите сказать?» — насторожилась Татьяна.
«Мы… То есть, ты едешь с нами», — выдавила Катя.
«Я-то зачем?»
Татьяна заметила, как дочь беспомощно посмотрела на мужа.
«Что ещё за затеи? Никуда я не поеду. Вам молодость шасть, а мне и тут хорошо. Да и праздник-то несерьёзный. Хотите — поезжайте сами. Только учтите, дом не топлен, сыро будет. Печку надо как следует протопить».
«Как раз об этом… Серёжа вчера заезжал, всё приготовил», — быстро доложила Катя.
«Ох, шустрые! Вот только чувствую я, что не просто так вы туда собрались…»
«Просто хотели на природу. Каникулы пролетели, а мы так и не выбрались. Там тихо, воздух свежий, в доме тепло», — поддержал зять.
«И когда ты успел? Сам печку растопил? И не спалил ничего?» — с сомнением спросила Татьяна.
«Отгул взял. Хотели сделать тебе сюрприз. Катя все уши прожужжала, как вы раньше на даче Новый год встречали…» — Сергей вдруг замолчал.
Татьяна не пропустила, как дочь дёрнула мужа за руку и строго на него посмотрела.
«Мама, ну пожалуйста! Поедем вместе. А то ты здесь, а мы там… Праздник всё-таки семейный. В воскресенье вернёмся».
В глазах Кати читалась такая мольба, что Татьяна сдалась.
«Ладно… Что с вами делать», — вздохнула она.
«Тогда собери вещи, а завтра утром мы за тобой заедем. Часов в семь». — И, пока Татьяна не передумала, Катя с Сергеем быстро попрощались и ушли.
Татьяна решила, что ничего страшного не случится, если они проведут выходные за городом. Она собрала кое-что по мелочи и легла спать.
За окном вдоль трассы лежал редкий снег— не то что раньше, когда стояли крещенские морозы.
Раньше они каждый год встречали Новый год на даче. Сначала вдвоём, потом с Катей, для которой эти поездки были целым приключением. Часто звали друзей. Традицию заложил ещё отец Татьяны.
Они приезжали тридцатого числа, ставили ёлку в доме, а вторую наряжали во дворе. Лепили снеговиков… Как давно это было! Куда всё ушло? Дочь выросла и стала отмечать праздники с друзьями. А они с мужем последние два года встречали Новый год дома.
А потом он ушёл. Вернее, она его выгнала.
Однажды Татьяна вернулась раньше с работы и застала мужа с соседкой. Они не валялись в постели— это она бы не пережила. Они сидели на кухне и пили чай. Но от этого было не легче.
Татьяна стояла в прихожей, слушая их смех и шёпот. Они не сразу её заметили, сидели близко, касаясь плечами.
«Что здесь происходит?» — громко спросила она.
Парочка вздрогнула, соседка смущённо убежала. Молодая, красивая, она недавно переехала в их дом. Муж начал лепетать, оправдываться, говорить, что между ними ничего не было.
Ну да, конечно. Сколько они сидели наедине? За это время можно было многое успеть.
Даже сейчас Татьяна не могла вспоминать это спокойно. А тогда— кричала, вела себя как истеричка, совсем с катушек слетела. Муж собрал вещи и ушёл. Она швырнула ему вдогонку чемодан.
Катя уговаривала простить отца, но Татьяна не могла. Скучала, плакала, но простить не смогла. Ей было всё равно, куда он ушёл, лишь бы не к той соседке. Она демонстративно отворачивалась от неё в подъезде. А потом та съехала.
Но мужа Татьяна простить так и не смогла.
Они прожили вместе двадцать шесть лет. Больнее всего было то, что он— в их доме, на их кухне. Разве такое прощают?
Муж клялся, что всё было случайно, всего один раз. Но как ей верить?
Приезжала его сестра, говорила, что Виктор живёт у неё, что ему плохо. А разве Татьяне хорошо?
«Прости его. С кем не бывает. А то найдёт себе другую— потом будешь кусать локти».
Честно говоря, Татьяна уже подумывала о примирении. Дочь жила отдельно с мужем, от одиночества хотелось лезть на стенку. Если бы Виктор позвонил… Но он не звонил. А её гордость не позволяла сделать первый шаг.
Так они и жили врозь уже полгода. Катя иногда виделась с отцом. Говорила, что он похудел, выглядит плохо. Уговаривала мать помириться.
Татьяна не представляла, как они снова будут жить вместе. Видеть его— значит, снова переживать боль.
Или жить как чужие? Нет, уж лучше никак.
Она расстегнула шубу, ослабила шарф. В машине стало душно. Дочь с зятем тихо переговаривались. Под монотонный гул двигателя Татьяна задремала. Очнулась, когда машина остановилась у их калитки.
Вышла, вдохнула морозный воздух. Удивилась, заметив следы— Сергей, видимо, действительно приезжал.
Перед окнами стояла ёлка, украшенная шарами. Старую когда-то спилили— слишком разрослась. Несколько лет назад Виктор посадил новую.
«Правда, красиво?» — Катя подошла и встала рядом.
Сергей выгружал из багажника пакеты, относил их к дому.
«Мам, отнеси яйца», — Катя протянула ей корзинку.
Татьяна взяла, но не двигалась— вдруг заметила, как дочь с мужем о чём-то шушукаются у машины.
«Иди, мы тебя догоним».
Татьяне и правда стало зябко. Но почему-то боялось заходить в дом— там на неё обрушатся воспоминания.
Она подошла к двери, взялась за ручку. Дверь была незаперта.
В комнате стоял накрытый стол— белая скатерть, фужеры, свечи. Несколько стульев.
Вдруг за спиной щёлкнул замок.
Татьяна дёрнула ручку— дверь заперли снаружи.
«Катя! Что за шутки? Открой!»— крикнула она.
«Мама, мы приедем за тобойНо дверь уже захлопнулась, а за окном, улыбаясь и махая рукой, дочь с зятем быстро уезжали, оставляя её наедине с прошлым, которое, как оказалось, ещё можно было вернуть.
