**Дневник Оксаны**
*17 июня 2023 года*
— Она тебе не мать, как ты не понимаешь! Я тебя растила! Взяли тебя из дома малютки, свертком, — я стояла на коленях у порога, вцепившись в ноги дочери.
— Как я теперь должна жить, а? Отпусти! Слышишь, отпусти!
Катя вырвалась из моих объятий и выбежала из квартиры. А я так и осталась сидеть у двери, захлебываясь слезами. Перед глазами встало воспоминание: молодая я, крепко держу за локоть мужа. Мы стоим в кабинете, куда только что принесли крохотную девочку. Она спала, но на миг приоткрыла глаза, словно что-то почувствовав, и снова уснула.
— Отказница. Мать — молодая, здоровая. Родила и сразу подписала отказ, — сухо сказала соцработница. — Ребенок в норме, но есть… нюансы.
— Дети, которых забирают сразу из роддома, требуют особого внимания, — вступила психолог. — Они могут быть отстранёнными, странно себя вести. Это не сразу проходит.
— О чём вы? — спросил Сергей, мой муж.
— Такие малыши иногда не умеют успокаиваться. Могут плакать без видимой причины или проявлять агрессию. Адаптация — дело сложное.
Я слушала, но не боялась. Была уверена — мы справимся.
Мысль прервал лязг ключей. Я вскочила, надеясь, что вернулась Катя. Но в дверях стоял Сергей — растерянный, бледный.
— Что случилось? Где Катя?
— Ушла… к ней. К той, — я снова опустилась на пол, не в силах сдержать рыдания.
Сергей сел рядом.
— Так мы и договаривались. Ты обещала принять любой её выбор.
— Обещала… но не думала, что будет так больно.
Он обнял меня. Шестнадцать лет мы хранили тайну. Окружили дочь заботой, и она быстро привыкла. Но каждый день я боялась, что правда всплывёт.
И вот этот день настал.
Катя, пока меня не было, искала старый фотоальбом. Люди часто говорили, что она не похожа на нас: смуглая, крепкая — рядом со светловолосыми и худыми Сергеем и мной. Катя шутила: «Может, меня в роддоме перепутали?» Я тогда бледнела так, что ей приходилось вызывать «скорую».
А потом она решила узнать правду.
Разбирая вещи, Катя нашла свёрток в наволочке. В нём — пожелтевшие бумаги. Первая же строчка перевернула её мир:
*«Акт о рождении №1342456. 13.02.2004. Пол: жен. Вес: 3245 г. Мать: Смирнова Ирина Алексеевна. Дата рождения: 02.11.1986»*
— Мама, что это? — Катя трясла листком. Лицо её было спокойным, но глаза — пустыми.
— Где ты это нашла? — я протянула руку.
— Так тебя звать тётя Оксана?
— Я твоя мать!
— А по документам — нет!
— Мы боялись тебя потерять…
— Боялись? А сейчас не страшно?
Она кричала, что чувствовала ложь. Что все вокруг видели — она чужая.
— Теперь понятно, почему ты бледнела, когда я шутила про подкидышей!
— Мы тебя не украли! Ты была крохой, с недобором веса. Мы выходили тебя, вырастили…
— А теперь я знаю правду. И что мне с этим делать?
Я умоляла её остаться, но Катя собрала вещи.
— Я иду к ней. Уже нашла её.
— Ты с ума сошла!
— Она ответила мне! Искала меня! А вы врали!
Она хлопнула дверью.
Я часами ждала её, представляя, как Ирина — та самая женщина — бросится к её ногам, будет оправдываться.
Но реальность оказалась иной.
Катя вернулась поздно. Я кинулась к ней, и она разрыдалась у меня на плече.
— Мама… прости… Я дура.
— Мы сами виноваты. Надо было сказать раньше.
— Ей всё равно. Я для неё — ошибка прошлого.
Сергей обнял нас обеих.
— Она приходила тогда, хотела дать денег. Но мы отказались. Раз отказалась — значит, навсегда.
— Ты наша дочь. Никто не смеет говорить иначе, — я смотрела Кате в глаза.
— Я знаю… Мне так стыдно.
Она прижалась ко мне, и я поняла — главное, что она дома.
А потом Катя прошептала:
«Для кого-то я — ошибка. А для вас — вся жизнь».
Теперь она это знала.
