За фасадом благополучия
— Только попробуй сказать Оле, что мы разводимся, понял? Не смей портить свадьбу дочери! — шипела Татьяна, между делом оглядываясь по сторонам, словно боясь, что кто-то услышит её слова.
— Если кто и умеет портить праздники, так это ты, — язвительно бросил Виктор, с трудом передвигая тяжёлый чемодан. — Помочь бы могла, между прочим! А то идёшь, будто княгиня!..
…По перрону шли двое. Женщина цокала каблучками по плитам, а мужчина тяжело переступал. Чемодан на колёсиках постукивал в такт их шагам.
— Хватит меня таскать. Двадцать пять лет тащу тебя на своей спине, а благодарности — ноль!
— Вот как! — Виктор округлил глаза. — Надо было брать отдельное купе!
— Придётся потерпеть, голубчик, — съехидничала Татьяна.
Проводница, заметив их перепалку, вежливо улыбнулась:
— Какой вагон?
— Третий, — хором ответили супруги. — Это он?
— Да, документы, пожалуйста. Хорошо, всё в порядке. Ваши места — одиннадцатое и двенадцатое. Проходите.
Татьяна только шагнула вперёд, как Виктор, демонстративно толкнув её плечом, вбежал в тамбур. Женщина фыркнула, но затем гордо вошла следом, эффектно катя за собой чемодан.
— И не вздумай доставать свою гитару, — бросила Татьяна.
— Моя гитара хотя бы не храпит, как ты!
— Ещё громче, Витя, чтобы весь вагон наслаждался нашими разборками! — Татьяна закатила глаза и наклонилась к сумке.
Виктор устало опустился на нижнюю полку, достал книгу и сунул её под матрас.
— Ты что, перепутал? Это моё место! — Татьяна подняла взгляд, уставившись на мужа.
— Как бы не так. В билетах посмотри. Твоё — наверху. Вот и лезь.
— Вить, это не смешно.
— А я вроде и не шут. Уступать не буду. Лезь.
…Татьяна и Виктор прожили вместе четверть века. Их дочь Оля, единственная и горячо любимая, росла в семье, где родители казались ей идеальной парой: отец — надёжный, как крепкий дуб, всегда готовый починить сломанный кран и защитить от любых невзгод; мать — радушная хозяйка, создающая уют и тепло в доме.
Но за фасадом благополучия скрывалось иное. Годы накопили обиды. Татьяна, когда-то романтичная девушка с большими мечтами, превратилась в требовательную женщину, уверенную, что пожертвовала всем ради семьи. Виктор, когда-то галантный кавалер, теперь видел себя загнанным в угол работой и бытом, где его старания никто не замечал.
Их брак стал рутиной: он приходил с завода, включал телевизор, иногда брал гитару; она готовила, убирала, заботилась о дочери. Они перестали говорить по душам. Попытки вернуть былую страсть разбивались о стену усталости.
Решение развестись зрело годами. Последней каплей стал разговор на кухне, когда они узнали, что Оля выходит замуж. В споре оба поняли: их брак давно держится на привычке.
Оля ничего не знала. Для неё это была идеальная семья, где родители, несмотря на мелкие ссоры, всегда поддерживали друг друга. Зачем невесте знать о разводе?
Тогда Виктор и Татьяна договорились сохранить видимость благополучия до свадьбы. А после — подать на развод.
Теперь они сидели в одном купе. Он — внизу, она — напротив. Они молчали, как чужие.
Утренняя суета разбудила Татьяну. Она увидела пожилую женщину с потрёпанным чемоданом. Виктор, сидевший напротив, даже не поднял взгляд от телефона.
— Сынок, помоги, — тихо попросила старушка.
Виктор наконец отвлёкся и втолкнул чемодан под полку.
— Доброе утро, — сказала Татьяна.
— Здравствуйте, — ответила попутчица и развернула матрас.
Татьяна спустилась вниз и столкнулась взглядом с мужем.
— Что? — фыркнула она.
— Ты на пиджак наступила.
— Зачем вешаешь его здесь?
— Чтобы не помялся.
— А Оле потом не погладить? Ах да, я же всегда это делала! — Татьяна демонстративно прижала пиджак к стене.
Их спор прервали тихие всхлипы. Старушка смотрела в окно, прижимая платок к губам.
— Простите, у вас всё в порядке? — осторожно спросила Татьяна.
— Да-да, извините, — смутилась старушка.
Татьяна взглянула на Виктора — он лишь пожал плечами.
— Предложи ей воды, — прошептала она.
— Сама предложи.
Но бабушка уже достала кружку и бутылку.
— Давайте я помогу, — сказала Татьяна.
— Спасибо, — слабо улыбнулась старушка. — Мы мужа хороним…
В купе повисла тяжёлая тишина. Татьяна и Виктор молчали.
— Он всегда спрашивал: «Как ты себя чувствуешь, дорогая?» — тихо рассказывала бабушка. — А когда наша Наташа родилась, он сбежал с работы, чтобы крикнуть у роддома, что любит нас.
Виктор слушал, а потом не удержался:
— А ругались?
— Вить, — тихо одёрнула его Татьяна.
— Ругались, конечно, — улыбнулась старушка. — И я уходила трижды. Один раз даже в сарае пряталась. Но без ссор брака не бывает. Главное — что вы значите друг для друга.
Татьяна поймала себя на том, что смотрит на мужа. А если бы он вдруг… От этой мысли по спине пробежал холодок.
Вечером старушка сошла на станции. Её сгорбленная фигура растворилась в толпе.
В темноте Виктор разглядывал профиль жены — такой знакомый, как будто из другой жизни.
Когда поезд прибыл, они молча собрали вещи. На перроне Виктор остановился.
— Может… — запнулся он. — Может, не будем говорить Оле о разводе?
Татьяна подняла глаза.
— Я имею в виду… вообще.
Они смотрели друг на друга. Татьяна взялась за чемодан и пошла вперёд. Виктор последовал за ней.
Она резко остановилась, обернулась.
— Согласна, — сказала и повернулась, пряча улыбку.
Виктор шёл следом, глядя на её спину. Если бы он видел её лицо, то понял бы всё без слов.
