— Прикинусь нищебродом. Посмотрим, как засуетятся родственнички! Да только вот…
— На моём кошельке въехать в рай собрались? Я вам не дойная корова! — Артём хмыкнул и тыкнул кнопку домофона.
— Родной, что случилось? Ты будто кипятком облитый, — встретила его Светлана, сразу подметившую странность в его поведении.
— Света, серьёзный разговор нужен. — Не сняв пальто, он прошёл в зал, где дорогая мебель совсем не гармонировала с его каменным лицом.
— Что-то не так? — Женщина замерла в дверях, ощутив, как по спине пробежал холодок.
— Дела плохи… — Мужчина плюхнулся в кресло, закрыв лицо руками. — Один проект рухнул. Убытки — как после пожара в цирке.
— Как это — рухнул? Какие убытки? — Света присела рядом, схватив его за руку.
— Половину сотрудников сегодня уволил. Денег на зарплату нет. Инвесторы вложились, а тут — бац! Город стройку заморозил. Нашли какие-то нарушения… — Артём вздохнул, уставившись в пол, словно там были написаны ответы.
— И что теперь с нами будет? — осторожно спросила Светлана, чувствуя, как сердце колотится.
— Две новости: хорошая и так себе. С какой начать? — Он избегал её взгляда, делая вид, что спокоен, хотя внутри всё клокотало.
— Давай с так себе, — после паузы выдавила она.
— Денег почти нет. Счета заморожены. Сегодня утром допрашивали… — Голос звучал глухо, будто он сам не верил в этот кошмар.
— А хорошая-то какая? — удивилась Света.
— Ну… В тюрьму не посадят, — попытался пошутить Артём, глядя на неё.
— Ну ты даёшь! — фыркнула Светлана. Подошла к бару, налила себе коньяку — да не капли, а полстакана.
— И как жить будем? Когда всё заморожено? Ты хоть думал головой, когда в это ввязывался? — Она осушила бокал залпом.
— Кто ж знал, что так выйдет? — Артём развёл руками, будто оправдывался перед самим собой.
— Артём! — Света не выдержала и выругалась. — Курица тоже не знала, что её в суп пустят, пока не очутилась в кастрюле!
— И сколько у нас теперь на жизнь? — В голосе зазвучали истеричные нотки.
— Триста-пятьсот тысяч в месяц… Но точнее пока не скажу… — Он почесал бороду и задумчиво глянул в окно, где три сосны гордо торчали во дворе.
— Что?! Триста-пятьсот?! — Света аж подпрыгнула. — Да я на маникюры и шмотки больше трачу! Водитель, спортзал, косметолог… И это без новых туфель!
Она снова налила коньяку и выпила.
— Помедленнее с этим, — предупредил Артём. — Завтра голова раскалываться будет. Да и бухло такое скоро не по карману.
— И долго это продлится? Когда снова будем при деньгах? — Света явно злилась.
— Не знаю, родная. Сам в шоке… Поживём — увидим… — Он покачал головой, сделав глоток из бокала.
— Поживём?! Это ты называешь жизнью? Из-за тебя, болвана, теперь впроголодь сидеть будем! — Света снова опустошила стакан и грохнула его на стол.
— Хорошо хоть детей нет. Как бы им это объяснила? — бросила она и ушла в спальню.
— Ну что ж, реакция предсказуемая, — пробормотал Артём, усмехнувшись. — Интересно, что тёща завтра скажет…
Утром его разбудил звонок тёщи. Нина Петровна всегда вставала рано. Прочитав сообщение от дочери с красочным описанием их «новой жизни», она тут же набрала зятя.
— Это что за шутки: «теперь нищий»? — прошипела она в трубку. — А кто за мою ипотеку платить будет?
— Возьмите кредит, пока я не разгребу проблемы. Или старую квартиру продайте… Всё равно пустует… — лениво ответил Артём, потягиваясь.
— Да как ты смеешь?! Ты в здравом уме? — взвизгнула Нина Петровна. — Как я теперь жить буду? Ты хоть думал, когда в эту стройку лез? Мы же хорошо жили!
— Это была моя добрая воля, Нина Петровна. Деньги были — помог вам в Москве обосноваться. Я вообще-то не обязан был, — парировал Артём, включив громкую связь, и пошёл чистить зубы.
— Не обязан?! Да ты эти дома как пирожки печёшь! Помочь — твоя прямая обязанность! — орала тёща из спальни.
— Быстро отвечай, когда деньги будут! — прошипела она в трубку.
— Пока неясАртём усмехнулся, положил трубку и подумал: *”Ну что ж, теперь я точно знаю, кто настоящий в этом цирке”.*
