**Не уходи: история одного парня и одной ошибки**
— Игорь, остановись! — сквозь рыдания кричала мать. — Прости… только не уходи…
Но отец уже закинул потрёпанный рюкзак на плечо и, не обернувшись, шагнул к двери.
Я застыл в проёме между кухней и залом, будто живая преграда. Мне было тринадцать, и я свято верил, что если просто не сдвинусь с места, не пущу его — всё изменится. Всё вернётся. Разве мы не были настоящей семьёй?
Мать и отец всегда смеялись вместе, понимали друг друга без слов, даже шутили в унисон. Да, папа пропадал на работе, приходил поздно, измотанный, но в те редкие вечера, когда мы собирались за столом, я чувствовал себя счастливым.
А потом — как гром среди ясного неба — измена. Мать закрутила роман с каким-то Сергеем из бухгалтерии. Крики, слёзы, хлопанье дверей. И вот он — на пороге.
— Пап, останься… — прохрипел я.
— Дорогу. — Голос был чужим, ледяным, будто не он, а кто-то из ОБХСС говорил. Такой тон я слышал только в его рабочих разговорах.
— А я? — выдавил я.
Он молча отстранил меня, будто пустую сумку. Вышел. Дверь захлопнулась. Всё кончено.
Мать рухнула на диван, закрыв лицо руками. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то ломается.
Через две недели бросил её и Сергей. А мать осталась одна — с преданным псом по имени я.
Я начал пропадать на улице, связался с теми, кого мать звала “отбросами”. Мелкие кражи, драки, сигареты, самогон. Нас с другом Димкой поймали, когда пытались снять кошелёк с какого-то чиновника. У того оказались связи. Нас скрутили и поволокли в участок.
Когда отец вошёл в камеру, я узнал его сразу. Лицо — камень, глаза — лёд.
— Выходи. — бросил он.
— Иди к чёрту, — прошипел я.
Он выволок меня в коридор, завёл в пустой кабинет и дал две пощёчины. Громко. По-мужски.
— Сколько тебе, Вась?
— Сам забыл? — осклабился я, вытирая кровь с губ.
— Потому что ты мне не сын! — взорвался он. — На твою мать я женился, когда она уже была беременна. Думал, справимся. А она… — махнул рукой.
Я онемел.
— Кто тогда мой отец?
Он протянул мне платок, поставил на стол стакан воды и тяжело опустился на стул.
— Хрен его знает. Да какая разница? По бумагам ты мой. И алименты плачу. Но если продолжишь в том же духе — откажусь. Пусть сажают. Мне-то что?
— А Димка?
— У него отец есть. Пусть вытаскивает.
Я уставился в пол. Внезапно стало стыдно. Не за себя. За всех. За мать. За отца. За то, что потеряли… и за то, как я сам это растрачиваю.
— Просто… больно. Я не знал, куда себя деть.
— Не оправдывайся. Либо берёшься за ум, либо летишь в колонию. Малолетка — это пекло, Вась. Ты туда не хочешь.
— Ладно… попробую.
Когда я выходил, он крикнул вдогонку:
— И мать не кости. В разводе всегда виноваты двое. Что я на неё наговорил — забудь. Сгоряча.
— А вы… не помиритесь?
Он горько усмехнулся:
— Нет. Этому не бывать.
Я ушёл. И ушёл от того, кем мог стать.
Потребовались силы, чтобы порвать с прошлым. Димку отец вытащил, но он тут же вернулся к старому. А я — нет. Поставил цель. Простил мать. Учёба, репетиторы, бессонные ночи.
И вот — подал документы в академию МВД. Мать орала:
— Это не жизнь! Посмотри на отца! Не жизнь!
А я смотрел. Помнил. И именно поэтому выбрал этот путь.
Когда я получил лейтенантские погоны, приехал к отцу без предупреждения.
Он всё ещё возглавлял отдел. Поседел. Постарел. Но глаза… те же.
— Здравия желаю. Лейтенант Морозов.
Он замер.
— Васька?..
Мы проговорили часами. О жизни, работе, даже о хоккее и выборах. Он предлагал рюмку, но я отказался. Мне нужно было просто быть рядом. Показать, что смог. Что не сгинул.
Когда я встал, он поднялся следом.
— Не уходи. Иди ко мне. В отдел.
Я долго смотрел на него. Этот чужой и родной человек.
— Не уйду. Уйти — всегда успею.
Теперь мы работаем вместе. Он — мой начальник. Я — его подчинённый.
Но главное — он снова мой отец.
*Вывод: иногда нужно потерять, чтобы понять, что важно. И даже если всё рушится — никогда не поздно собрать осколки заново.*
