Разрушенные грёзы Варвары: предательство, сотканное её руками
Варвара бесцельно бродила по бутикам с подругой Маргаритой, смеясь и примеряя платья, будто забыв о муже и крошечной дочке, ждущих её дома. Тем временем её супруг Артём успел не только накормить Соню, уложить её спать, прибраться в квартире и развесить постиранное бельё, но и, когда девочка проснулась, сводить её в парк и заглянуть в магазин за продуктами. День пролетел незаметно. Артём ставил на стол горячий ужин, когда в кухню вбежала Соня с вопросом, заставившим его остолбенеть:
— Пап, а почему дядя Михаил к нам больше не заходит?
— Какой дядя Михаил? — прошептал Артём, сжимая в пальцах тарелку.
— Ну, тот… Он мне игрушки, платьица, ботиночки дарил… И маме деньги приносил.
Мужчина окаменел. В глазах помутнело, а внутри оборвалась невидимая нить.
Полдня назад.
Варвара нервничала. Уже половина седьмого, а Артёма всё нет. А у неё — важная встреча. С Михаилом. С тем, кто осыпал её дорогими подарками и шептал, что она — «богиня».
Будто услышав её мысли, в замке щёлкнул ключ, и Артём тихо вошёл. Увидев хмурое лицо жены, виновато улыбнулся:
— Привет… Я знаю, опять подвёл. Прости. Работа… Но в выходные точно куда-нибудь сходим, ладно?
— Не хочу! — огрызнулась она. — Я же говорила, у меня встреча! С девчонками! А ты опять всё испортил.
— Иди, конечно. Я с Соней посижу, — покорно ответил Артём.
Варвара моментально исчезла в спальне, набирая сообщение: «Жди, скоро буду».
Но не прошло и минуты, как дверь приоткрылась, и на пороге появился Артём:
— Варя, мне нужно в больницу. Маму забрали на скорой… Извини, но тебе придётся остаться с дочкой…
— Опять твоя мать! — взорвалась Варвара.
Выбора не было. Михаил уже не раз откладывал их встречи. Последний раз он чётко сказал — ещё одна отговорка, и он исчезнет. А такого она допустить не могла.
Как только Артём ушёл, Варвара собрала Соню и выскользнула из дома. За углом её ждал Михаил.
— Ты с ребёнком?
— Увы. Бабушка не смогла, она в больнице. Но я быстренько — душ, переодеться, и к тебе.
Михаил лишь усмехнулся. Через час он водил Соню по магазину, покупая ей кукол и шоколад. Вечер прошёл чудесно: ужин при свечах, танцы под старую пластинку. Потом Соня, сонная, зашла в гостиную. Варвара увела её в спальню, уложила — и вернулась к любовнику. Ночь она провела у Михаила. Пусть Артём подождёт. Пусть поймёт, что не всё так просто.
Утром она вернулась домой. На столе лежала записка:
«Любимая, прости. Завтрак на столе. Больше не подведу».
Она улыбнулась. Врать сегодня не придётся. Артём верит.
Варвара кормила дочь сырниками, смотрела мультики и мечтательно улыбалась. Михаил предложил ей переехать к нему. Это было именно то, о чём она грезила.
Артём? Добрый, надёжный… Но бедный. Квартира съёмная, облупленные обои, старый диван, вечные долги за лечение матери. Михаил — другой мир: мраморные полы, антикварная мебель, шёлковые простыни. А как он вчера играл с Соней! Настоящий отец. Может, уйти к нему? Главное — не спугнуть. Надо осторожно намекнуть.
В субботу, как обещал, Артём решил провести день с семьёй. После обеда Варвара заявила, что подруга Зоя зовёт по магазинам.
— Конечно, иди. Тебе надо отвлечься, — сказал он.
Варвара ушла. А Артём снова взялся за дела: покормил Соню, уложил спать, убрался, сходил в парк, закупил продукты.
Когда он накрывал на стол, Соня заглянула на кухню:
— Пап, а дядя Миша… Почему он не приходит?
— Какой дядя Миша?
— Ну, у которого мы были. У него так красиво! Мама с ним танцевала, а мне он игрушки дарил. Только мама сказала, чтоб я тебе не рассказывала…
Мир Артёма рухнул. Не может быть… Но дети ведь не врут…
Варвара вернулась. Поцеловала дочь и мужа в щёку. Артём уловил чужой парфюм, но промолчал.
Она ужинала с аппетитом, будто ничего не произошло.
А мыслями уже была с Михаилом. Сегодня он наконец предложил ей жить вместе.
На следующий день Артём вернулся раньше. Из кухни доносилась музыка — Варвара, напевая, готовила ужин. Увидев его, вздрогнула.
— Сбегай за хлебом, ладно?
— Хорошо.
— Я с тобой! — радостно вскрикнула Соня.
В магазине купили хлеВарвара бросила взгляд на закрытую дверь, вдруг осознав, что все её мечты о роскоши разбились о жестокую правду — осталась она теперь в пустой квартире, с игрушками дочери на полу да с горьким вкусом собственной глупости на губах.
