Мать, которая явилась не вдруг: как свекровь, прозвавшая невестку «недотепой», превратилась в её главную опору
Впервые привёл Мишка свою избранницу — Дашу — к родителям. Отец, Сергей Васильевич, молча курил на кухне, будто присутствовал лишь для галочки. Видно было: не он тут голова. Всё крутилось вокруг матери — Алевтины Павловны, женщины властной, с тяжёлым взглядом, пробивающим насквозь. Она разглядывала Дашу с откровенной неприязнью, будто та уже провинилась.
«Худющая, бесцветная, в этих дурацких хвостиках — прямо первоклашка! — пронеслось в голове Алевтины. — Что с неё взять? У подруги Натальи дочь — Яна, вот это невеста! Статная, хозяйственная, родители — люди с положением. А эта… серая мышка, без корней, без почвы…»
Дашу она тут же отмела. Не ровня сыну. Но Мишка стоял на своём. Любил её. Когда мать завела привычное: «Яна бы…», он перебил резко:
— Мы расписались, мать. Даша — моя жена. Точка.
Свадьбу сыграли скромно. Даша настояла: без лишней показухи. Алевтина зверела: «Моего кровиночку отдала какой-то голодранке!» Но сын не отступал.
Первое время жили у родителей. Вскоре Мишка не выдержал материнских придирок:
— Суп пересолен, пыль в углах, за мужем не смотрит… — и так ежедневно.
Сняли квартиру, хоть и в кредит. Но слово сдержал.
Тяжело было. Мишка строил дачу, Даша поступила в медколледж. Денег не хватало, но он твердил:
— Я глава семьи. Я справлюсь.
Даша окончила учёбу с отличием. В слезах радости примчалась к свекрови — хоть капля тепла? Та лишь фыркнула:
— Сына в петлю вогнала. Женился бы на Яне — сейчас бы как граф жил…
Даша вышла, кусая губы. Но Мишке — ни слова. Не привыкла ныть.
Её детство прошло в хрущёвке с матерью-одиночкой, вечно пьяной. Отец сбежал, не выдержав. Забрал Дашу к себе, но та плакала по маме — вернул. Выживали. В редкие трезвые дни мать дарила ей конфеты. В запое — била.
На выпускном Даша и встретила Мишку. Он разглядел в ней больше, чем другие. Увёз от прошлого.
Устроилась медсестрой. Потом — старшей по отделению. Родились близнецы — Ваня и Стёпа. Странно: внуков Алевтина полюбила сразу. Носилась с ними, водила в цирк. Но Даша оставалась чужим человеком.
Сыновья уехали в военное училище. Дом опустел. У Алевтины умер муж. Одна. К Даше — ни шагу.
В день 45-летия Даши собралась вся семья. Даже свекровь пришла — сидела в углу. Вдруг у Даши потемнело в глазах. Наутро — диагноз: беременность. Первые слова Мишке:
— Не знаю…
Он отвернулся:
— Поздно, Даш. Насмешатся люди…
В груди защемило. Пошла к Алевтине — за отказом, за злостью, за тем, что заставит её сделать аборт.
Но Алевтина расплакалась. Рассказала, как Мишка родился раньше срока, как выхаживала его, как боялась потерять. Даша впервые обняла её. Выпустила всё: голодное детство, пьяные крики матери, страх. Рыдали вместе.
Вечером — стук в дверь. Алевтина без звонка.
— Не к тебе, Мишенька. К Дашеньке, — сказала.
«Дашеньке» — впервые. От этого щемяще сжалось сердце.
Свекровь села за стол:
— Дитя оставь. Вместе вырастим. Это — судьба.
Родилась девочка. Назвали Лизой. Курносая, с ямочками на щеках.
Из роддома забирали Мишка с… бабушкой. Та переехала к ним. Теперь бегала с внучкой в парк, пекла пироги. Стала Даше вместо матери. Той, которой у неё никогда не было. Чужая по крови — но ближе родной.
