Дождь струился по улицам спящего Ростова, будто небеса вытирали слёзы чьей-то забытой печали. В комнате на пятом этаже, где окна отказывались пропускать даже намёк на свет, царило молчание. Наталья и Игорь сидели друг напротив друга — она с глазами, мокрыми от слёз, он с пальцами, впившимися в ладони. Их жизнь медленно сползала в пропасть, и даже стены квартиры, когда-то такие уютные, теперь казались чужими. Их дочь, Евдокия, словно растворилась — не телом, а душой, будто шагнула в тень и не собиралась возвращаться.
— Где мы ошиблись? — прошептала Наталья, и тишина раскололась, как тонкий лёд. — Всё для неё… Ипотека, университет, забота. А теперь мы — чужие?
Игорь молчал. Он чувствовал, как почва уходит из-под ног. Они купили Евдокии квартиру, вложили в неё все рубли, но не оформили на неё — «для безопасности». Казалось, это разумно. Но она увидела в этом предательство. А потом — новость. Их дочь выходит замуж. И требует, чтобы жильё перешло в её имя. Но самое страшное было не это, а её выбор.
Артём. Бездарный гитарист без концертов, без амбиций, вечно живущий на деньги матери. Для Натальи и Игоря он был как ворон, кружащий над их птенцом. Отказ передать квартиру стал последней каплей. Евдокия собрала сумку и ушла — не просто из дома, а из их жизни. Вместе с Артёмом.
Его мать захлопнула перед ними дверь. Теперь их дочь ютилась с ним в развалюхе на окраине, работала в кафе, училась ночами. А он лежал на диване и ныыл, что мир несправедлив.
— Мы её потеряли, — Наталья сжала кулаки, но слёзы всё равно потекли. — Она в ловушке у этого тунеядца. И мы бессильны.
Они звонили, умоляли, предлагали деньги, ключи от квартиры. Только бы без него. Но Евдокия отказывалась. Упрямо. Жестоко. Она была уверена: родители хотят её контролировать. Но они просто боялись. За неё.
А тем временем Евдокия пыталась казаться взрослой. Восемнадцать лет. Кофе в четыре утра. Пары после ночной смены. Зарплата — копейки. А рядом — мужчина, который с каждым днём злился всё чаще. Кричал. Обвинял. Однажды, вернувшись домой, она застала его пьяным — он швырнул в неё стаканом, орал, что она причина всех его бед.
Она заперлась в ванной, подавляя рыдания. Наутро он ползал на коленях, но она уже знала — он опасен. Не кулаками, а самой своей душой.
Финальная сцена наступила через два месяца. Вернувшись с работы, Евдокия увидела полупустую комнату. Его не было. На столе лежала записка: «Всё кончено. Уехал в Москву. Не ищи.»
Тишина давила, как тяжёлый камень. Сбежал. Без слов. Оставил её с долгами, с разбитыми мечтами и пустотой внутри.
Она просидела на голом полу до рассвета. Без слёз, без мыслей. Потом дрожащими руками набрала номер.
— Мам… Забери меня… Пожалуйста… Я больше не могу…
Они приехали через три часа. Наталья влетела в комнату, не говоря ни слова, просто обняла дочь, как в далёком детстве. Евдокия рыдала — не от горя, а от облегчения. Потому что где-то, несмотря ни на что, её ждали. Не проклинали. Просто любили.
Игорь вёз их домой молча, но его взгляд говорил всё: вина, прощение, надежда. Он знал — это не конец. Это первая страница новой главы. Будет трудно. Но они снова вместе. А значит, всё не зря.
