Эта история началась в лихие девяностые, когда все выживали как могли, вертелись, искали своё место среди рухнувшего старого уклада. В те времена многим казалось, что любые поступки оправданы. Особенно для моей соседки Веры Петровны — женщины жёсткой, властной и уверенной в своей правоте.
У Веры Петровны было трое детей от разных мужей. Старший Игорь, средний Денис и младшая Светлана. Детей она любила, но любовь эта была особенной — не в ласке и заботе, а в приказах и строгом взгляде. Помощи в учёбе — никакой, тепла — по минимуму. «Добивайтесь всего сами», — говорила она мне, как и своим детям. Считала себя умнее всех и свято верила, что лучше знает, как нужно жить.
Когда Игорь вернулся из армии, он встретил девушку. Та была скромной, доброй, но Вере Петровне она сразу не понравилась. «Если сомневаешься — не женись, — учила она сына. — Пока не найдёшь ту единственную, не связывай свою жизнь». Но Игорь любил. И видно было — всей душой.
Я тогда промолчала. У самой две дочери. И как мать я не понимала, зачем оставаться с девушкой, если ты ещё ищешь «лучшую». В нашем доме уже была похожая история: парень любил без памяти, но родители их разлучили. Прошло тридцать лет, а он так и не женился.
У Игоря всё вышло иначе — и страшнее. Он погиб. Обстоятельства остались неясными, даже друзья не пришли проститься. Так внеза́пно, трагически оборвалась молодая жизнь. А вместе с ней — все планы, все мечты.
Денис, средний сын, не задержался в отчем доме. Уехал, жил в общаге, связался с плохой компанией, свернул не туда и тоже ушёл слишком рано. Осталась одна Светлана, поздняя, почти чудом подаренная дочь. Вера Петровна и муж души в ней не чаяли. Вырастили, выучили. Светлана уехала в Питер, сделала головокружительную карьеру, жила в роскоши — с личным водителем, шубами, заграничными поездками. Но… детей у неё так и не появилось.
А внук у Веры Петровны всё-таки был. Внучка. От той самой девушки, за которую она когда-то отговаривала Игоря жениться. Когда узнала, что та беременна, уже после гибели сына — сама умоляла оставить ребёнка. Помогала деньгами, продуктами, отдала даже свою машину — ту самую, которую раньше никому не доверяла.
С тех пор многое изменилось. Девочка выросла, сама стала матерью. Светлана по-прежнему одна. Живёт красиво, но одиноко. Внучка уже взрослая, мудрая, добрая. А вместе с ней — и её мать, та самая «чужая», — стала для Веры Петровны ближе всех.
Когда-то она считала её обузой, а теперь называет «дочкой». Пройдя через смерть сына, отчуждение Светланы, Вера Петровна вдруг обрела ту самую семью, о которой даже не мечтала. Вместе ездят на дачу, празднуют дни рождения, пекут блины. И Вера Петровна часто вздыхает: «Вот бы Игорь увидел…»
Теперь, в свои семьдесят с лишним, она точно знает: родство — не в крови. Родство — в любви, в заботе и в тех, кто остаётся с тобой, когда все уходят.
