Свекровь играет нами, как пешками в шахматах: захочет — обласкает, захочет — выставит за дверь. Но больше мы к ней не вернёмся. Никогда.
Когда я выходила замуж за Сашу, даже в голове не держала, что главным испытанием нашей семьи станет не отсутствие денег, не бытовые неурядицы и даже не разногласия между нами. Нет. Всё испортила… его мать. Казалось бы, должна быть опорой, будущей бабушкой, родным человеком. Но вместо этого она устроила нам два переезда, скандалы, слёзы и твёрдое обещание: больше ноги нашей в её доме не будет.
Мы с Сашей с молодости привыкли к независимости. Я после школы уехала в общагу, потом снимала угол, а позже — целую квартиру. Он после армии тоже жил отдельно. Конечно, своего жилья у нас не было, но справлялись: арендовали, платили вовремя, даже копили на своё.
Когда умер свёкор, мать Саши — Галина Петровна — будто с цепи сорвалась. Вечные слёзы, жалобы, истерики. Мы понимали — горе. И тогда она впервые позвала нас пожить к ней.
— Так одиноко, детки… Стены давят. Дом пустой. А вы хотя бы на аренде сэкономите, быстрее на своё накопите. Не будем мешать друг другу. Даю слово — ныть не стану.
Мы с опаской согласились. Жить втроём — не сахар, да и нам неудобно: далеко до работы, вещей много, новую мебель купили. Всё это перевезли к ней, устроились как могли.
Первые два месяца были сносными. Галина даже повеселела: пироги пекла, шутила, улыбалась. Я успокоилась, думала — всё наладится. Она сама предложила остаться, пока квартиру не купим.
Но на третий месяц начался ад.
— Кто поставил чашку сюда?! Я так не люблю! — вдруг огрызнулась она.
— Вы поздно приходите, я уже спать ложилась! Шумите!
— Это вы ко мне напросились, а не я вас звала!
Хватило. Через месяц нас «попросили». Мы собрали вещи и уехали. Без криков. Просто с тяжёлым сердцем. Думали, на этом всё закончится.
Но история повторилась. Через полгода Галина попала в больницу — колено болело. Мы её навещали, помогали. После выписки она снова начала ныть: мол, одна, беспомощная, ни готовить, ни убирать не может. Саша стал чаще к ней ездить, а она намёками: «Переезжайте ко мне, будет уют, порядок, я помогу».
Я сопротивлялась, но муж уговорил:
— Она поклялась, что всё будет по-другому. Тогда у неё стресс был… Давай попробуем.
Опять коробки, переезд, распаковка. Второй заход.
Её хватило на четыре месяца. Всё началось сначала. Сначала — «не так пол подметаешь», потом — «не ту кастрюлю взяла», а в конце — «мешаете мне, уходите». Опять. Как будто бес вселился. Я даже не ругалась — стояла, как громом поражённая. В глазах мужа — злость, у меня внутри — пустота. Мы снова уехали.
На этот раз — насовсем. Я год с Галиной не общалась. Муж звонил — кратко, по делу.
А потом он случайно проговорился, что я беременна.
Не прошло и дня, как Галина заво— Приезжайте, внук же родится! Я всё сделаю, не бросайте старуху…
Но мы твёрдо решили: хватит.
