Всё началось как обычный вечер в маленькой квартире где-то на окраине Москвы. Артём Смирнов лениво перебирал пультом, когда в комнату влетела его невеста Алёна, сияя от восторга.
“Готово!” — выпалила она, размахивая блокнотом.
“Что готово?” — нехотя пробурчал он.
“Список гостей на нашу свадьбу!” — Алёна сунула ему записи. — “Проверь, всех ли указала.”
Артём неохотно раскрыл страницы, пробежался глазами — и сердце сжало ледяной рукой.
“Алёна, где бабушка?” — голос дрогнул.
“Её и не будет,” — фыркнула Алёна, скрестив руки. — “Не вписывается.”
“Как это?!” — Артём вскочил, бумага задрожала в его руках.
Она закатила глаза, словно объясняла ребёнку, почему небо голубое.
“Артём, ну серьёзно? Ты неделю смотрел в этот список и не видел? Это же очевидно! Твоя бабушка — из деревни, а у нас будут люди с положением, с деньгами. Она там будет как… как чужеродный элемент. Я и так ездила к ней из вежливости, чтобы тебя не расстраивать. Давай без сцен. Лучше посмотри, как я гостей распределила!”
Артём стиснул зубы. Каждый раз, когда она давала ему эти списки, он говорил: “Где баба Нюра?” Но Алёна лишь отмахивалась, будто он болтал о погоде. Ему претила вся эта кутерьма — рассаживать людей, как на званом ужине у губернатора. А её одержимость этим списком… Будто свадьба — её личный триумф, а не их общий праздник.
“Почему ты решаешь без меня?” — голос налился металлом.
Алёна фыркнула и потянулась за сумочкой.
“Я устала объяснять очевидное. Ты должен понять: когда мы поженимся, главная в доме — я. Мужчина обязан слушаться жену.”
Дверь захлопнулась. Артём рухнул в кресло, прикрыв глаза.
Бабушка…
Анна Ильинична подняла его с пяти лет, после гибели родителей. Она рассказывала, какими они были — отец-военный, мать-учительница. Как ждали его. Как любили. Благодаря ей он стал сильным, выучился, нашёл работу в солидной фирме. Всё, что он имел, — её заслуга.
А теперь? Алёна называла её “деревенщиной”, но у бабы Нюры было больше достоинства, чем во всех её “знакомых с положением”, вместе взятых.
Он поехал в деревню.
“Чего не предупредил?” — ворчала бабушка, наливая чай с мёдом. — “Я бы пирогов настряпала…”
“Да не в пирогах дело, бабуль.”
Она сразу поняла: глянула пристально, и всё в нём прочла.
“Поссорились?”
“Она… не хочет, чтобы ты была на свадьбе. Говорит… не впишешься.”
Лицо бабушки не дрогнуло.
“Сердце слушай, Артёмка. Женитьба — не рубашка, не сбросишь.”
…Вернувшись, он застал бурю.
“К бабушке ездил? Или к той, с которой в школе целовался?” — язвила Алёна.
“Она давно в Питере живёт. Я к бабушке.”
“Надеюсь, сказал, чтоб не путалась под ногами?”
Всё.
“Свадьбы не будет. Убирайся.”
Крики. Угрозы. “Отец тебя к ногтю прижмёт!” Но Артём стоял твёрдо.
Бабушке он соврал, сказав, что передумал жениться.
А сам думал: однажды найдётся та, что поймёт — баба Нюра не просто “старуха из деревни”. Она — его корни. Его душа.
А пока… Пока хорошо просто сидеть с ней на крылечке, слушая, как шумит берёза.
