**Свет в окне**
Вечер в тихом городке Сосновка окутывал улицы мягкой дымкой. Михаил Петрович, тяжело переступая, подошёл к потрёпанному подъезду старого кирпичного дома, где жил его товарищ Сергей. Лифт, как водится, снова не работал, и Михаил, кряхтя, поднялся по скрипучим ступеням на пятый этаж. Отдышавшись, он нажал на звонок и замер…
Дверь приоткрылась, но вместо Сергея на пороге стояла его дочь, Наташа. Её лицо озарилось знакомой улыбкой.
— Дядя Миша, здравствуйте! — весело воскликнула она. — К папе?
— К нему, — кивнул Михаил, смахивая капли пота со лба.
— Но его нет, — смущённо ответила Наташа. — Я отправила его в санаторий, вернётся через неделю.
— Через неделю? — Михаил помрачнел, и в голосе его проскользнула горечь. — Плохо… Очень плохо…
— Что случилось? — встревожилась девушка, вглядываясь в его усталые глаза.
— Да ничего, — отмахнулся он, но взгляд выдавал совсем иное. — Ладно, Наташ, пойду.
— Погодите, дядя Миша! — Наташа шагнула вперёд. — Если что-то нужно — скажите. Может, я помогу?
— Мне уже ничего не нужно, — пробормотал Михаил, глядя в пол. — Хотя… Ты ведь знаешь, мои окна из ваших видны?
— Ну, знаю… — неуверенно кивнула она, не понимая, к чему он ведёт.
— Сможешь их узнать? — Михаил поднял глаза, и в них было что-то необъяснимо тяжёлое.
— Как… узнать? — Наташа растерялась.
— В прямом смысле, — его голос стал твёрже. — Проверишь вечером — горит у меня свет или нет?
— Дядя Миша, что с вами? — По спине девушки пробежал холодок.
— Ничего, — он вздохнул. — Был у врачей. Нашли кое-что… Хотели в больницу класть, но я отказался.
— Как отказались?! — Наташа широко раскрыла глаза. — Вам надо лечиться, если врачи говорят! Вам ещё и шестидесяти нет!
— Не хочу, — резко оборвал он, голос дрогнул. — Устал, Наташа. Жены нет, жить не хочется. Думаю, может, пора… к ней, на покой. Потому и прошу: если свет не горит несколько дней — подойди, позвони. А если не открою… сама понимаешь, куда звонить. Дверь вскроют. Там на столе лежит телефон моего сына. Позвонишь — пусть приезжает, хоронить.
— Дядя Миша, что вы такое говорите?! — Наташа в ужасе смотрела на него. — Это же грех!
— Какой там грех, — буркнул он. — Я ничего не замышляю. Просто… сколько отмерено — столько и будет. Не хочешь — не смотри на мои окна. Я пошёл.
— Да подождите! — В отчаянии девушка схватила его за рукав. — Почему сыну не позвоните? Пусть приезжает!
— Зачем? — Михаил нахмурился. — Он в другом городе, у него своя жизнь. Не хочу его тревожить. Всё, хватит.
Он развернулся и, тяжело ступая, пошёл вниз по лестнице. Наташа осталась стоять, сжимая кулаки, с комом в горле.
На улице моросил осенний дождь. Михаил поднял воротник и зашагал по мокрому асфальту, шаг его был медленным, будто каждый давался с усилием. Вдруг он заметил среди жухлых листьев маленького щенка. Мокрый, дрожащий, он смотрел на него такими печальными глазами, что сердце сжалось.
— Вот тебе раз, — пробормотал Михаил, останавливаясь. — Только этого не хватало. Не могу я тебя взять… Если что, кто о тебе позаботится?
Щенок, будто поняв, подбежал и ткнулся холодным носом в его сапог. Михаил замер, потом, вздохнув, поднял его.
— А ну-ка, пошли, — проворчал он. — Переночуешь у меня. А завтра отнесу Наташе — пусть пристроит.
Но утром щенок, уже сухой и тёплый, устроился у него на груди и, казалось, говорил без слов: «Я твой теперь, дед».
…Через неделю в дверь громко постучали. Михаил открыл — на пороге стоял Сергей, красный от возмущения.
— Ты что творишь, старый?! — рявкнул он. — Наташка мне всё рассказала! Что за ерунду ты ей наговорил?!
— Какая ерунда? — удивился Михаил, пропуская друга. За его спиной раздался весёлый лай — маленький пёс, уже упитанный и лохматый, бросился к гостю.
— Это ещё что?! — Сергей застыл, глядя на виляющего хвостиком зверя.
— Заходи, покажу, — усмехнулся Михаил. На кухне щенок тут же начал кружить вокруг Сергея, радостно тявкая.
— Вот, — с гордостью сказал Михаил. — Нашёл его возле твоего дома. Хотел отдать Наташе, но… видно, судьба. Теперь гуляем, кормимся, два раза в день. Сергей, я будто заново жить начал.
— Ну ты даёшь, — Сергей рассмеялся, приседая погладить пса. — К ветеринару водил?
— А как же, — кивнул Михаил. — Говорят, такие лет пятнадцать живут. Так что мне теперь не с руки на тот свет спешить.
Он посмотрел на друга, и в его глазах, впервые за долгое время, светилось тепло. А щенок, будто чувствуя, ткнулся носом ему в ладонь, и в комнате стало как-то по-домашнему светло.
