Ах ты, неблагодарная! Мы тебя растили, кормили, а ты умирающего отца бросаешь!
Мама, хватит! Я ни копейки вам больше не пришлю, пока вы всё пропиваете! Я не буду финансировать ваши пьянки! Ольга старалась говорить твёрдо, хотя слёзы подступали к глазам.
Тогда и не звони больше! Я с тобой разговаривать не хочу! И отцу запрещу! мать резко бросила трубку.
Ольга опустилась на стул, положила телефон на стол и закрыла лицо ладонями. Из детской донёсся плач маленького сына. Женщина сглотнула ком в горле. Надо держаться. Ради него.
Но как быть сильной, когда прошлое не отпускает?
…Перед глазами вставали воспоминания. Тяжёлый запах перегара, прокуренные стены. Комната с облезлыми обоями и выбоинами на дверях здесь она пряталась, когда родители орали друг на друга и били посуду. В детстве она не понимала, что происходит, и от этого было ещё страшнее. Каждый раз казалось завтра кто-то из них не проснётся.
Единственными игрушками были пустые банки, пакеты и пивные крышки. Она играла с ними в «нормальную семью», мечтая, что когда-нибудь у неё будут любящие родители. Или что сама станет хорошей матерью.
С матерью было хуже всего. Ольга избегала попадаться ей на глаза. Даже трезвая, та была злой и кричала по любому поводу. Уронишь чашку получишь подзатыльник. Рассыплешь сахар достанет ремень.
Сейчас Ольга понимала: это была не её вина. Мать просто вымещала злость. Но тогда девочка верила она плохая и заслужила этот кошмар.
Отец иногда приходил в себя. Ненадолго.
Люба, ты хоть дочь покормила? спрашивал он, приходя с работы.
Сама найдёт, взрослая уже! отмахивалась мать.
Люба, ей семь лет! Нечего ей у плиты торчать. Свари хоть что-нибудь, настаивал он.
Мать ворчала, но готовила. Обычно макароны, редко с сосисками. Чаще Ольга ела что придётся: хлеб, морковку из холодильника, остывшую гречку.
Страх и тревога стали её привычными спутниками. Засыпала под звон бутылок, просыпалась от криков. И молилась, чтобы это кончилось.
Спасением стала учёба. Как только смогла, Ольга сбежала в колледж в другой город. Впервые вздохнула свободно, переступив порог общаги. Хотя ночами её душила вина: «Они без меня пропадут». Но она гнала эти мысли.
С матерью связь оборвалась сразу. Та не звонила, да и Ольга не хотела. С отцом постепенно.
Привет, дочка. Ну, как ты там? спрашивал он редкими звонками.
Она могла бы ответить: «Лучше без вас. Устаю на подработках. Появились друзья, которым не стыдно смотреть в глаза». Но говорила:
Всё нормально. А у вас как?
Он молчал, не зная, о чём говорить, потом неловко прощался. Со временем звонки прекратились.
Прошлое стало её крестом и тайной. Она никому не рассказывала. Даже мужу.
Моих родителей не будет на свадьбе, сказала она как можно спокойнее, хотя сердце колотилось. Они живут далеко, в деревне. Не смогут приехать.
Как так? Давай купим им билеты, предложил Дмитрий. Это же родители. Все хотят быть рядом в такой день.
«Все. Но не мои», подумала Ольга, закусывая губу.
Не получится. У мамы сердце, она плохо переносит дорогу. Я им фотографии отправлю. Всё в порядке.
Дмитрий пожал плечами и не стал допытываться.
А она помнила, как в десять лет разрешили пригласить подруг. Мать тогда устроила скандал за столом.
Заткнись! Ты в моём доме сидишь и моё жрёшь! орала она на подругу Ольги, когда та попыталась их помирить.
Девочка убежала в туалет, долго не открывала дверь. Когда Ольга вошла, подруга рыдала. Больше она никого не звала.
Такого позора на свадьбе она не хотела. Даже не сообщила родителям. Ольга старалась не оглядываться назад. Теперь у неё была хорошая семья, где никто не кричал. И сын Миша.
Но прошлое напомнило о себе.
Оль, отец твой совсем плох позвонила соседка. В больницу забрали.
Сердце сжалось. Она знала, что это случится, но к такому не подготовишься.
Что с ним?
Болеет. Желтый весь. Печень, наверное. Но ты же знаешь, как они живут Может, приедешь?
В воздухе повисло невысказанное «в последний раз».
Постараюсь, пообещала Ольга.
Вечером она во всём призналась мужу. Рассказала о детстве, о пьянках, о том, что отец иногда заботился.
Это ты называешь заботой? Дмитрий нахмурился. Оставить ребёнка с пьяной матерью, годами орать, довести до того, что дочь сбежала
Ольга посмотрела на него с такой болью, что он понял: она всё равно любит их. Как побитая собака, которая всё равно жмётся к ногам.
Оль, с Мишей тебя не пущу, а я сам с ним не справлюсь начал он.
Я понимаю. Но давай хотя бы деньгами поможем?
Оль, он их пропьёт.
Ну, Дима
Дело твоё. Если готова лишить сына новой игрушки твой выбор.
Она переводила даже больше, чем он разрешал. Говорила, что к парикмахеру идёт, а сама отправляла родителям.
Отец выписался, даже поправился. Но ненадолго. Через два месяца соседка позвонила снова.
Оль, я всё понимаю Но они же родители, возмущённо начала она.
Ну да. Но я же не могу там жить
Но помочь можно было! Страшно смотреть, как человек угасает, никому не нужный!
Ольга оцепенела.
Как никому? Я же деньги отправляю!
Оказалось, всё уходило на водку. Мать ныла, что дочь бросила, а отец жаловался, что жена не покупает лекарств.
Ольга попыталась поговорить с матерью. Итог «Не звони нам больше!». Шантаж. Головой она понимала это манипуляция. Но за этим стоял отец, который, возможно, умирает.
Ночью она не спала. Вспоминала прошлое, искала выход. Нашла реабилитационный центр. Дорого, но муж поймёт.
На следующий день позвони
