— Сдаётся комната. Без кота, с бабушкой, — прочитала Настя вслух и подмигнула мужу. — Как тебе вариант? Рядом с твоим офисом.
— Без кота — отлично. Но вот «с бабушкой» звучит подозрительно, — хмыкнул Денис, отрываясь от телефона. — Ладно, поехали, посмотрим.
Комната оказалась в дореволюционном доме с лепниной на потолке и подоконниками, которые явно помнили ещё царя Гороха. Дверь открыла пожилая женщина — прямая, как штык, с седыми локонами и взглядом, способным прожечь дверь.
— Заходите. Я Галина Петровна. Заселяться можно хоть сейчас. Только сразу предупреждаю: после девяти — тишина, чайник — строго до восьми, горячая вода в ванной — только по субботам. И тапочки свои купите. Мне чужие скрипы не нужны.
— А… если вдруг захочется перекусить ночью? — робко спросила Настя.
— По расписанию! Завтрак — с семи до восьми. Обед — после трёх. Ужин — до семи. Никаких ночных пельменей! И дверь в ванную не запирать. Вдруг кому сердце прихватит?
Денис уже мысленно собирал вещи, но Настя ободряюще кивнула:
— Нам всё нравится. Комната — что надо.
Так они и оказались под крылом Галины Петровны.
Сначала всё казалось милым. Бабушка по утрам включала Чайковского, варила какао и зачитывала вслух «Комсомолку». Стены коридора украшали старые фото: молодая Галя в пионерском галстуке, Галя на танцах, Галя с мужем в Болгарии, Галя с котом Барсиком. Барсик, кстати, отправился в кошачий рай ещё в 98-м, но миска с надписью «Для Барси» стояла на месте.
— Видишь, какая душевная. Прямо как из советского кино, — шептала Настя.
— Ну да, — фыркал Денис. — Только я сегодня феном воспользовался — она стукнула в стену и закричала, что «буржуйские шумы» ей спать мешают.
Но бабушкины правила множились. Сперва появилось расписание для туалета. Потом кухню стали закрывать на «санитарный час» по четвергам. Потом ввели «вечернюю повинность»: вернувшись домой, Настя и Денис обязаны были отчитываться перед Галиной Петровной о прошедшем дне.
— Вы в моём доме живёте, я должна знать, чем вы дышите! Безопасность — прежде всего! — говорила она с улыбкой, словно предлагала чаю.
На третий месяц Денис взбунтовался. Зашёл на кухню в половине девятого, включил чайник и достал колбасу.
— Это что за самовольство?! — влетела бабушка. — Ужин — до семи!
— Мы платим за жильё! Мы имеем права!
— Молодой человек, мой устный договор — крепче стали. Не уважаешь — вон отсюда!
Слово за слово — в Дениса полетела поварёшка.
— Всё, мы съезжаем! — заявил он, хватаясь за чемодан.
Но утром их ждал сюрприз.
— Ден, глянь… — Настя тыкнула в экран телефона. На сайте красовалось объявление: «Сдаётся комната. Без кота, с бабушкой». То же самое. Та же бабушка. Те же фото.
— Постой, это наш адрес?
— Да. Только объявление свежее. С сегодняшнего дня.
Позвонил незнакомый номер.
— Здравствуйте, я насчёт комнаты у Галины Петровны. Вы уже выехали? Как вам бабушка?
Оказалось, схема отработана. Бабушка меняла жильцов каждые три месяца. Новые жертвы платили за первый и последний месяц, а затем вылетали «за нарушение устава». Деньги — не возвращались.
— Это развод! — бушевал Денис. — Мы же переводили официально!
— Официально? — Настя покачала головой. — У нас в квитанциях написано «помощь пенсионерке». Договора нет.
Вечером они вломились к Галине Петровне.
— Мы всё поняли. Это ваш бизнес? Вы наживаетесь на квартирантах?
— Детки, да вы же сами виноваты! Кто вас просил чайник после восьми включать? Кто трогал Барсину миску?! Я прошу по-хорошему — вы скандал устраиваете!
— Договора нет. Но есть квитанции. Мы можем в суд.
— В суд? На бабушку? — Галина Петровна заламывала руки. — Совесть есть?!
— Мы тоже умеем играть. Либо возвращаете деньги, либо…
— Либо что?
— Либо мы живём здесь по-своему. И чайник — когда захотим.
Бабушка задумалась. Впервые кто-то не сбежал обиженный, а остался — с боем.
Началась война. Галина Петровна устраивала «внеплановые проверки», подглядывала в замочную скважину, отключала свет «для профилактики». Настя с Денисом в ответ ставили таймер на чайник, хохотали в ванной и устраивали караоке в коридоре.
— Кто кого, — хихикал Денис, принося колонку.
Но через месяц бабушка сдалась.
— Ладно, детки, договоримся. В доме долги, ЖЭК на шее сидит. Хотите — выкупайте долю. Заодно и долги мои покроете.
Настя с Денисом переглянулись. Квартира — в центре, потолки — высоченные, метро — под боком.
— А Барсик? — спросила Настя.
— Барсик одобряет, — кивнула бабушка, поглаживая фотографию.
Через три месяца документы были подписаны. Бабушке оплатили часть долга и сняли для неё комнату рядом.
— Вы меня не бросите? — спросила она на прощание. — Я вам пирожков напеку.
— Только если разрешите ванную закрывать, — подмигнул Денис.
Так у них появилось своё жильё — и бабушка «на подхвате». С тех пор пирожки текли рекой, а чайник кипел хоть в полночь.
Полгода спустя жизнь вошла в колею. Галина Петровна стала просто соседкой — приносила ватрушки, вспоминала молодость и больше не читала нотаций.
— Всё-таки она золото, — смеялась Настя.
— Золото, которое сначала надо отмыть от вредности, — шутил Денис.
Но теперь всё было по-честному. И даже ночной чай больше не грозился половником в лоб.
