Всю свою жизнь я отдавала детям, не жалея сил. Но на старости лет оказалась брошенной, в одиночестве, с пенсией, которой едва хватает на жизнь. Разве могла я подумать, что так закончится мой путь? Были и крепкая семья, и родной дом в Подмосковье, и любящий муж. Где-то всё пошло не так, и теперь я спрашиваю себя: зачем я жила? Эта история — о несбывшихся мечтах, о материнской любви, оставшейся без ответа, и о горьком одиночестве.
Всё было хорошо, пока я не оглянулась назад и не поняла: моя жизнь рассыпалась, как карточный домик. Мне 68 лет, я живу в маленькой квартирке в Мытищах. Мой муж, Владимир, умер шесть лет назад — сердце подвело. Мы с ним всегда ставили детей на первое место. Но теперь я одна, а мои Сашенька и Денис будто забыли, что у них есть мать.
В нашей семье ценили труд. Никаких поблажек — только упорство. Я работала, пока здоровье позволяло, а Владимир брался за любую работу, лишь бы семья ни в чём не нуждалась. Мы копили, мечтали о путешествиях, несколько раз даже съездили в Сочи. Тогда казалось, что всё идёт как надо. Но теперь, глядя на пустые стены, я не понимаю, где свернула не туда.
Я всегда учила детей планировать будущее. У меня была тетрадь, куда я записывала цели, мечты, планы на год, на пять лет. Этому же учила Сашу и Дениса. Хотела, чтобы они видели, к чему стремиться. Мои родители научили меня этому, и я считала это правильным. Но однажды я нашла дневник Саши. Ей было 17, она только окончила школу и влюбилась в парня по имени Игорь. В её записях было столько переживаний, столько чувств… Я поняла, что они не просто гуляют вместе.
Меня охватила паника. Разве можно бросать учёбу, будущее — ради первой любви? Я запретила Саше встречаться с Игорем. Владимир меня поддержал. Казалось, проблема решена. Но дочь выбрала худшее — сбежала из дома. Мы её находили, уговаривали вернуться, но она снова уходила. В конце концов, Саша вышла замуж за Игоря. На свадьбу нас не позвали. С тех пор мы не виделись. Я устала бороться, а Владимир… Он так и не смог этого принять. Иногда мне кажется, что эта боль его и сломала.
После ухода Саши я сосредоточилась на Денисе. Он не был отличником, но я верила в него. Когда Владимир заболел, я взяла всё на себя: помогала с уроками, записала его на подготовительные курсы. Он любил футбол, но я не считала это серьёзным. «Без денег и связей это не профессия», — говорила я. Денис молчал, но я видела, как гас его взгляд.
Похороны Владимира стали самым тяжёлым днём. Саша жила своей жизнью, даже не позвонила. Денис учился в Питере и не приехал — сессия. Я осталась одна, разрываясь между горем и необходимостью держаться. Денис окончил институт, получил диплом, но вернулся другим. Перестал бриться, отрастил нелепую бороду, одевался как бродяга. Я не узнавала своего сына.
Он нашёл работу, но не по специальности. Зарплата — гроши. Я пыталась говорить с ним, понять, что случилось, но он закрылся. А потом и вовсе ушёл. Познакомился с женщиной старше себя и переехал к ней. Я не стала спорить — боялась, как с Сашей. Только попросила навещать меня. Но Денис выбрал молчание. Он исчез, словно и не было его в моей жизни.
Теперь я живу одна. Пенсия уходит на коммуналку, на еду почти не остаётся. Не знаю, где Саша, жива ли, счастлива ли. Денис, кажется, где-то здесь, но для меня он — чужой. Возможно, смерть Владимира сломала его, но я не уверена. Скоро у него день рождения, но, скорее всего, он пройдёт без меня. У меня нет денег на подарок — только старые фото и воспоминания.
Всю жизнь я пыталась быть идеальной матерью. Жертвовала собой ради детей. А теперь я одна, и сердце болит каждый день. Хочется верить, что ещё можно всё исправить. Но время не вернёшь. И остаётся только тоска по детям, которые забыли меня, и слабая надежда, что однажды они вспомнят…
