Кровь зовёт вопреки судьбе
— Света, как муж, я требую одного. Забудь этот безумный роман с этим мальчишкой. Но умоляю — подари мне сына, — голос мой дрожал, я был жалок, как избитый пёс.
— Хорошо, Олег, я попробую, — неуверенно ответила жена, её взгляд скользил мимо меня. Это обещание далось ей с болью, будто ножом по душе.
Мы со Светланой растили трёх дочерей: тринадцатилетнюю Аню, десятилетнюю Дашу и девятилетнюю Таню. Откуда взялся этот двадцатидвухлетний красавец Артём, я не понимал. Он ворвался в нашу жизнь, как буря, сметая всё на своём пути. Горе, а не годы, сжигает душу, седеют виски раньше времени.
Девочки были в растерянности. Их мать, всегда нежная и внимательная, превратилась в ледяную тень. Она словно витала где-то далеко, став слишком ухоженной, почти призрачной. Дом погрузился в бардак: пыль копилась по углам, гора посуды росла в раковине, а я становился всё более раздражительным, ломая голову, как вернуть жену в семью.
Всё началось год назад. Светлана с девочками уехала отдыхать на озеро Байкал. Вернулась отчуждённой, словно не здесь. Отвечала невпопад, смотрела сквозь меня, не обнимала дочек, как раньше. Я чувствовал неладное, но молчал. Признаться в её измене — значило признать боль. Надеялся, время всё расставит по местам. Но оно оказалось беспощадным…
— Пап, мама всё время гуляла с Артёмом за руку, — однажды выпалила Даша, не подозревая, каким ударом это станет.
— Расскажи подробнее, дочка, — я побледнел, но сжал кулаки.
— Там, на Байкале, с нами всегда был этот дядя. Мама смеялась над его шутками, а он провожал нас до поезда. Красивый, модный, моложе тебя, — её слова разорвали мне сердце.
Не может быть! Это просто курортный роман, мимолётное увлечение. Разве может этот самовлюблённый мальчишка серьёзно увлечься тридцатипятилетней женщиной с тремя детьми? Разве мало ему молоденьких красавиц, готовых на вечерние прогулки у озера? Но я ошибался. Чувство Светланы и Артёма оказалось сильнее уговоров, детей и моего отчаяния. Наш брак рухнул, а с ним — и мой покой.
Светлана всё же родила сына, Мишу. Но он не считал меня отцом. Я видел его лишь пару раз. Воспитывал мальчика Артём. Через год Светлана забрала Мишу и ушла к нему навсегда. Я остался с тремя дочерьми, и мир померк. Хотелось всё бросить, но в сердце, скованном льдом, теплилась любовь к детям.
— Папа, раз мама нас бросила, мы будем готовить, убирать и стирать твои рубашки, — Таня, вытирая мои слёзы платочком, старалась утешить.
Я плакал впервые, не в силах сдержать отчаяние. Оправившись, взял себя в руки. У меня на руках три маленькие хозяйки. Я учил их готовить, убирать, иногда срывался, ругал, обижал. Но дом снова стал чистым. Аня полюбила стирать, Даша подметала полы, Таня вытирала пыль. Я варил супы, как умел.
Светлана изредка приходила к нам, но каждый её визит был как яд. Девочки рыдали после её ухода, и я попросил её больше не появляться.
— Олег, я люблю дочерей. Ты хочешь, чтобы я от них отказалась ради тебя? — возмущалась она.
— Не ради меня, Света, ради них. Если любишь — дай им покой. Пусть подрастут, сами решат, нужна ли ты, — я старался говорить твёрдо.
— Может, ты прав. Я тоже плачу после этих встреч. Прощай, Олег, — она поцеловала девочек и исчезла из нашей жизни.
Повзрослев, дочки возненавидели мать и Мишу. Завидовали брату, у которого была мама — тёплая, живая, готовая обнять. Но годы смягчили их. Когда Аня, Даша и Таня вышли замуж, гнев угас, оставив лишь горькую обиду. У Ани и Даши по трое детей, у Тани — двое. Все они стараются быть лучшими матерями, будто доказывая, что не повторят ошибок Светланы.
Я живу один. Были в моей жизни женщины, но я называл их всех Светами. Кому это понравится? Память хранила лишь одну. Я смирился с одиночеством.
Светлана ушла из жизни в шестьдесят три. За неделю до смерти она пришла ко мне. Слёзы текли по её щекам, она просила прощения, каялась, жаловалась на Мишу. Он потряс её, сменив пол и став Мариной. После операций он — теперь она — говорила, что счастлива как никогда.
Перед смертью Светлана оставила завещание, из-за которого Артём попал в больницу. Успешный бизнесмен, он переписал на неё всё имущество, но она не упомянула его в завещании, оставив всё дочерям и Марине. Почему? Может, кровь оказалась сильнее? Любовь к дочерям, спрятанная глубоко внутри, взяла верх.
Получив наследство, девочки хотели отдать его мне:
— Папа, возьми. Ты заслужил.
Я отказался. Не моё — жжёт руки. Всё переписал на внуков.
Артём объявил себя банкротом, просил помощи у моих дочерей. Они ответили холодно:
— Ты украл у нас мать и детство. Иди с миром.
Марина, бывший Миша, вышла замуж за француза Пьера. Живут в Лионе, хотят усыновить ребёнка. Таня переписывается с ней, рассказывая мне новости. Аня и Даша не приняли выбор брата и не хотят о нём слышать.
Эта история случилась в маленьком городке под Вологдой, куда мы переехали в поисках лучшей жизни…
