Ночной звонок редко сулит добро. Галина Петровна знала это ещё со времён, когда жив был её муж. Часто среди ночи раздавался телефонный звонок, и его срочно вызывали на работу. Ночь — удобное время для преступлений. Он служил оперуполномоченным. Погиб, когда их сыну исполнилось шесть. Теперь Мишке двадцать восемь.
На экране мобильника вспыхнуло имя сына. Сердце ёкнуло, сон как ветром сдуло.
— Да, сынок, — прохрипела Галина Петровна, с трудом отдышавшись.
— Мам, разбудил? Извини, — голос Михаила звучал взволнованно.
— У Лизонки опять приступ? — тут же встрепенулась она.
— Да… В больнице. Решил продать квартиру и машину. Выбора нет… Можно у тебя пожить?
— Конечно! Только как мы в однушке вчетвером уместимся? Стой, не горячись. Надо подумать. А как же фонды?
— Времени нет. Потому и звоню. Приступ такой сильный был… Врач сказал, через неделю оперировать будет поздно.
— Подожди! У меня другая идея. Давай продадим мою квартиру. Она в центре, выручим как за вашу двушку, если не больше, — торопливо выпалила Галина Петровна, ловя внезапную мысль.
В трубке повисло молчание.
— Алло, Миша, ты здесь?
— Мам… Мы с Катей согласны. Тогда ты к нам переедь. Так даже лучше. Справишься? Только продать надо быстро.
— Постараюсь, — пообещала она.
Спать больше не хотелось. Да и не уснёшь. Внучка болеет. Надо всё обдумать. Галина Петровна встала, накинула халат и пошла ставить чайник.
***
После института Миша устроился на хорошую работу. Галина Петровна гордилась умным и статным сыном. Девушки за ним так и вились.
— Не спеши жениться. Встань на ноги, — наставляла она.
Но кто мать слушает? Михаил влюбился, стал рассеянным, вечерами пропадал неизвестно где, а то и вовсе не приходил ночевать.
— Когда познакомишь с невестой? — как-то спросила Галина Петровна.
Через три дня сын привёл в дом Катю. Худая, бледная, с синеватыми прожилками на прозрачной коже, но глаза — серые, огромные, смотрят смело. Галина Петровна ахнула, заметив округлившийся живот невестки.
Расписались, отметили скромно дома с тортом и бутылкой вина. Вот и вся свадьба. Пока Миша работал, Катя почти не выходила из комнаты. Как-то Галина Петровна позвала её помочь слепить пельмени — хотела сблизиться. Катя зашла на кухню, окинула тесто холодным взглядом.
— Тут вы хозяйка. — И ушла.
Отношения не сложились. Катя появлялась на кухне только поесть, даже тарелки за собой не убирала. Галина Петровна пожаловалась сыну.
— Мам, не приставай к ней. Скромная, да и беременность, — отмахивался Миша.
Катя ей не нравилась. Да и роль служанки при сыне и его жене её не устраивала. Готовить, убирать — не проблема. Но у Миши своя семья, и жена должна быть хозяйкой. А скоро и ребёнок…
Решила — жить вместе не получится. Разменяла родительскую трёшку на две квартиры: однушку себе, двушку в новостройке — сыну. Пусть живут как хотят.
Через неделю после переезда Катя родила слабенькую девочку. В четыре года у Лизонки обнаружили порок сердца. Врачи советовали операцию в Германии. Дорого, но надёжно. Обратились в фонды, но состояние ухудшалось, приступы участились. Времени на сбор денег не оставалось.
***
Галина Петровна едва дождалась утра. Звонила риелторам, договаривалась о встречах. Всё завертелось. Квартиру продала быстро, с частью мебели. Остальное раздала знакомым. Через три дня привезла сыну толстую пачку денег.
Жить с ними не хотела. Катя — хозяйка в своём доме. Молчать и терпеть Галина Петровна не умела — не её характер.
Позвонила школьной подруге Светке, попросилась пожить.
— Галя, рада бы, но у меня как раз личная жизнь наладилась. Серёжа переехал, — виновато ответила та.
— Ладно, не бери в голову, — махнула рукой Галина Петровна, но Светка перебила:
— Стой! У меня дом в деревне есть. Давно продать хочу, да руки не доходят. Крепкий, печка, колонка рядом. В двадцати минутах от города. Забирай ключи!
Когда такси остановилось у покосившегося забора и потемневшего от времени дома, Галина Петровна подумала — ошиблась адресом. Как тут жить? Забор повален, крыша прохудилась, окно разбито…
Таксист выгрузил её вещи и уехал. Войдя внутрь, Галина Петровна впервые за дни заплакала. Но слёзы делу не помогут. Не захотела с сыном жить — вот и получи.
Осмотрелась. В кладовке нашла старые обои, уцелевшие от мышей. Но сначала крышу чинить.
В деревне дома были разные — богатые каменные и скромные деревянные. В магазине у разговорчивой продавщицы Валентины спросила, кто бы мог помочь.
— Да Степаныч, куда ж без него, — махнула та рукой. — На все руки мастер. Три дома от вас. Вон зелёный забор.
Галина Петровна выбежала, догнала высокого мужчину в резиновых сапогах.
— Степаныч, подождите!
Он обернулся. Она ожидала увидеть старика, но перед ней стоял крепкий мужчина лет пятидесяти. Молча ждал. Под его пристальным взглядом Галина Петровна заторопилась, объясняя просьбу.
— Через час зайду, — коротко бросил он.
Пришёл позже, осмотрел дом, залез на чердак — и без слов собрался уходить.
— Куда? А крыша? — испуганно окликнула она.
— За материалом, — ответил он. — Завтра займусь.
С угрюмым молчуном будет непросто. Но лишь бы дом починил. На дворе сентябрь, ночи холодные.
Утром её разбудил стук на крыше. Степаныч работал до вечера, потом ушёл, не зайдя. Галина Петровна вышла, оглядела крышу — все дыры аккуратно заделаны. На другой день он вставил стекло, поправил дверь. Через три дня поднял забор.
Потом во двор привезли дрова.
— Это вам, хозяйка, — улыбнулся водитель.
Назавтра Степаныч пилил брёвна. Галина Петровна наблюдаИ вот так, среди осенних дождей и зимних морозов, в доме с зелёным забором, где пахло свежими дровами и домашними пирогами, Галина Петровна поняла, что счастье всегда приходит неожиданно, стоит только открыть ему дверь.
